Фандом: Гарри Поттер. Смерть одной из студенток Хогвартса стала лишь одним из звеньев в цепочке убийств. Что послужило их причиной — древнее зло, разбуженное археологами при раскопках святилища богини Дану, или демоны, таящиеся в душе обычного человека?
Добавить в моё избранное
143 мин, 53 сек 21762
Тот звук, что так напугал ее недавно — не то глухое пение, не то мычание — и размеренная тяжелая поступь приближались. Рита лихорадочно вертела головой, отыскивая коридор, нишу, какую угодно нору, в которую можно было бы забиться, и не находила ничего, — только бесконечная лестница уводила ее в подземное царство мертвых.
Вот ступеньки закончились; два коридора расходились в разные стороны под прямым углом. Рита поколебалась, но раздумывать было некогда. Она свернула в правый тоннель. Шаги и пение сделались слышнее, и она поняла, что совершила неверный выбор. Тьма стояла кромешная. Рита вытянула руку, нащупывая стену, и пошла, цепляясь за шершавые камни. Зажигать свет сейчас было бы самоубийством — все равно, что крикнуть: «Я здесь!»
Рука скользнула по холодному металлу, прикоснулась к дверной ручке. Рита толкнула ее, но дверь не поддалась. Теперь до нее доносился не только звук шагов, но и затрудненное дыхание человека, несущего тяжелый груз. Рита на цыпочках пробежала дальше… и уткнулась в глухую стену. Она слепо зашарила руками, надеясь обнаружить выход. Тупик.
Думай, Рита, думай! — сказала она себе и снова ощупала дверь. Убийца идет сюда, это его убежище. Где тут петли? С этой стороны. Значит, дверь открывается сюда.
Рита прикинула, видит ли убийца в темноте или просто хорошо знает дорогу и не нуждается в освещении. Если первое, тут ей и конец. Журналистка прижалась к холодному камню так, чтобы дверь, распахнувшись, прикрыла ее, и перестала дышать.
Неизвестный остановился в двух шагах от нее, от него исходил запах земли и крови. И аромат духов Мидж. Рита услышала шорох его одежды, слабое звяканье металла — он открывал дверь обычными маггловскими ключами, не используя магии. Еще один звук заставил Риту отчаянно зажмуриться: слабый стон. Мидж была еще жива и находилась так близко, что, если бы Рита протянула руку, то коснулась бы ее волос. Дверь распахнулась, загораживая Риту железным щитом, и снова закрылась, но неплотно, оставив слабый лучик света висеть во тьме
Журналистка подавила желание убежать сломя голову, и прислушалась. Пот, холодный и сырой, как воздух этого подземелья, стекал по ее лбу и ресницам. От захлебывающегося, полного боли крика кровь застыла в жилах.
— О Боже, не надо! Нет! — отчаянный визг, и звук резко оборвался.
Риту била крупная дрожь. Послышался новый звук: тяжелые удары и зловещий хруст, словно разделывали говяжью тушу.
Пошатываясь, Рита отступила на несколько шагов; перед глазами плыли круги, тошнота судорогой скрутила желудок. Журналистка обвела бессмысленным взглядом коридор и побрела в ту сторону, откуда пришла — сначала медленно, потом быстрее, и, наконец, побежала, подгоняемая слепым, паническим ужасом. Жуткий хруст костей и жил, разрубаемых опытной рукой, звучал в ее ушах, даже когда она выскочила на поверхность, и морозный чистый воздух животворной струей полился в ее легкие.
«Куда идти? К кому обратиться за помощью?» — задумалась она на мгновение. Она слышала, как Ремус Люпин приглашал на ужин авроров — Шеклболта и Тонкс. Стало быть, в Хогсмид идти ни к чему, лучше сразу в Хогвартс. Даже если авроры уже отправились по домам, сильных магов там и без них хватает.
Рита поискала свои туфли у входа, но не нашла. Наверное, она обронила их где-то на лестнице. Ступни так заледенели, что Рита их не чувствовала. Она осторожно приблизилась к входу, заглянула внутрь. На ступеньках было темно, хоть глаз выколи, но у подножия лестницы она заметила слабый огонек; он разгорался сильнее, приближаясь, и сулил ей верную и мучительную смерть.
Забыв про туфли, теряя остатки разума, Рита вскрикнула, не заботясь более о том, чтобы не быть услышанной, и рванулась, не разбирая дороги, через свистящий под ветром кустарник, не чувствуя, как колючие ветви хлещут ее по лицу, гонимая первобытным инстинктом самосохранения. Если бы она задержалась на лишнюю минуту, то увидела бы, что темная фигура выбралась из темного лаза и стоит, глядя ей вслед. Скорее всего, это было бы последним, что смогла бы увидеть в своей жизни падкая до сенсаций звезда «Ежедневного пророка».
Удивительно, как много шума может поднять относительно небольшая группа людей в таком огромном помещении, как столовая школы Хогвартс. Свою немногочисленность собравшиеся возмещали повышенными тонами и сумбурностью речи; они перебивали друг друга, и, казалось, никто никого не слушал; то и дело взрывы нервного веселья прерывали течение беседы.
Снейп молчал. На душе у него было тревожно, скверно. Он подозревал, что сумятица, устроенная его сотрапезниками, призвана скрыть охвативший их страх и растерянность; вернее, не подозревал, а знал в точности.
Он поднял глаза к потолку, не желая ни с кем встречаться взглядом. Сейчас Снейп предпочел бы обычный потолок, пускай беленный известью или даже покрытый копотью и паутиной, подобию звездного неба.
Вот ступеньки закончились; два коридора расходились в разные стороны под прямым углом. Рита поколебалась, но раздумывать было некогда. Она свернула в правый тоннель. Шаги и пение сделались слышнее, и она поняла, что совершила неверный выбор. Тьма стояла кромешная. Рита вытянула руку, нащупывая стену, и пошла, цепляясь за шершавые камни. Зажигать свет сейчас было бы самоубийством — все равно, что крикнуть: «Я здесь!»
Рука скользнула по холодному металлу, прикоснулась к дверной ручке. Рита толкнула ее, но дверь не поддалась. Теперь до нее доносился не только звук шагов, но и затрудненное дыхание человека, несущего тяжелый груз. Рита на цыпочках пробежала дальше… и уткнулась в глухую стену. Она слепо зашарила руками, надеясь обнаружить выход. Тупик.
Думай, Рита, думай! — сказала она себе и снова ощупала дверь. Убийца идет сюда, это его убежище. Где тут петли? С этой стороны. Значит, дверь открывается сюда.
Рита прикинула, видит ли убийца в темноте или просто хорошо знает дорогу и не нуждается в освещении. Если первое, тут ей и конец. Журналистка прижалась к холодному камню так, чтобы дверь, распахнувшись, прикрыла ее, и перестала дышать.
Неизвестный остановился в двух шагах от нее, от него исходил запах земли и крови. И аромат духов Мидж. Рита услышала шорох его одежды, слабое звяканье металла — он открывал дверь обычными маггловскими ключами, не используя магии. Еще один звук заставил Риту отчаянно зажмуриться: слабый стон. Мидж была еще жива и находилась так близко, что, если бы Рита протянула руку, то коснулась бы ее волос. Дверь распахнулась, загораживая Риту железным щитом, и снова закрылась, но неплотно, оставив слабый лучик света висеть во тьме
Журналистка подавила желание убежать сломя голову, и прислушалась. Пот, холодный и сырой, как воздух этого подземелья, стекал по ее лбу и ресницам. От захлебывающегося, полного боли крика кровь застыла в жилах.
— О Боже, не надо! Нет! — отчаянный визг, и звук резко оборвался.
Риту била крупная дрожь. Послышался новый звук: тяжелые удары и зловещий хруст, словно разделывали говяжью тушу.
Пошатываясь, Рита отступила на несколько шагов; перед глазами плыли круги, тошнота судорогой скрутила желудок. Журналистка обвела бессмысленным взглядом коридор и побрела в ту сторону, откуда пришла — сначала медленно, потом быстрее, и, наконец, побежала, подгоняемая слепым, паническим ужасом. Жуткий хруст костей и жил, разрубаемых опытной рукой, звучал в ее ушах, даже когда она выскочила на поверхность, и морозный чистый воздух животворной струей полился в ее легкие.
«Куда идти? К кому обратиться за помощью?» — задумалась она на мгновение. Она слышала, как Ремус Люпин приглашал на ужин авроров — Шеклболта и Тонкс. Стало быть, в Хогсмид идти ни к чему, лучше сразу в Хогвартс. Даже если авроры уже отправились по домам, сильных магов там и без них хватает.
Рита поискала свои туфли у входа, но не нашла. Наверное, она обронила их где-то на лестнице. Ступни так заледенели, что Рита их не чувствовала. Она осторожно приблизилась к входу, заглянула внутрь. На ступеньках было темно, хоть глаз выколи, но у подножия лестницы она заметила слабый огонек; он разгорался сильнее, приближаясь, и сулил ей верную и мучительную смерть.
Забыв про туфли, теряя остатки разума, Рита вскрикнула, не заботясь более о том, чтобы не быть услышанной, и рванулась, не разбирая дороги, через свистящий под ветром кустарник, не чувствуя, как колючие ветви хлещут ее по лицу, гонимая первобытным инстинктом самосохранения. Если бы она задержалась на лишнюю минуту, то увидела бы, что темная фигура выбралась из темного лаза и стоит, глядя ей вслед. Скорее всего, это было бы последним, что смогла бы увидеть в своей жизни падкая до сенсаций звезда «Ежедневного пророка».
Удивительно, как много шума может поднять относительно небольшая группа людей в таком огромном помещении, как столовая школы Хогвартс. Свою немногочисленность собравшиеся возмещали повышенными тонами и сумбурностью речи; они перебивали друг друга, и, казалось, никто никого не слушал; то и дело взрывы нервного веселья прерывали течение беседы.
Снейп молчал. На душе у него было тревожно, скверно. Он подозревал, что сумятица, устроенная его сотрапезниками, призвана скрыть охвативший их страх и растерянность; вернее, не подозревал, а знал в точности.
Он поднял глаза к потолку, не желая ни с кем встречаться взглядом. Сейчас Снейп предпочел бы обычный потолок, пускай беленный известью или даже покрытый копотью и паутиной, подобию звездного неба.
Страница 18 из 42
