Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13063
Покровительство сильного волшебника многое дает ребенку. Разумеется, никто и подумать не мог, что беспомощный ребенок очутится у магглов, да еще и отягощенный темным проклятием вместо разумной помощи и финансовой поддержки.
— Ваш Дамблдор просто мошенник, — возмущенно фыркнул Вернон. — По нашим законам его бы засудили, а на выходе из суда честные люди закидали бы гнилыми помидорами! Обокрасть сироту!
— Факта кражи не было, — возразил гоблин. — Дамблдор не претендовал на деньги Поттеров. Но злоупотребление доверием — безусловно. Спекуляция на имени ребенка и пренебрежение его интересами. Неоказание помощи и… хм, как бы это сформулировать… отсечение самой возможности получения квалифицированной медицинской помощи, поскольку магглам в Мунго никак не попасть.
— И все это сойдет мерзавцу с рук? Гнилой у вас мир, если так, вот что я вам скажу!
— Я тоже думаю, что этому миру не помешала бы добрая встряска, — оскалился гоблин. — Беда в том, что у людей и встряски все такие же глупые, как они сами. То Темный Лорд, то Мальчик, который выжил, то чемпионат по квиддичу. Поверьте, мистер Дурсль, если мы сейчас с умом обнародуем факты, скандал получится шумный. Но вопрос, нужен ли нам скандал? Шумиха в прессе, вопиллеры, предложения усыновить бедного сиротку, продиктованные политической выгодой, назойливое внимание и ноль дивидендов.
— Вот уж чего нам точно не нужно, так это внимания всяких… — «ненормальных» Вернон успел проглотить, вместо этого лишь красноречиво пошевелив пальцами. Впрочем, похоже, что гоблин его понял: уж очень согласно ухмыльнулся.
— С юридической точки зрения ситуация неоднозначна, но мы можем трактовать ее «де факто». Гарри Поттер не просто единственный наследник, он последний из рода Поттеров, а его жизнь у магглов препятствует овладению наследием и грозит угасанием магии рода. Следовательно, Альбус Дамблдор, отдав ребенка вам, поступил вразрез не только с его интересами, но и с интересами рода Поттеров. С другой стороны, вы показали себя защитниками ребенка и его истинной родной кровью. Иначе вы просто не смогли бы попасть сюда, не увидели бы закрытый для магглов вход. Итог очевиден, не так ли? — гоблин зубасто улыбнулся. — Семья магглов оказалась для Гарри Поттера лучшими опекунами, чем великий волшебник Альбус Дамблдор. С того момента, как Петунья Дурсль, урожденная Эванс, с Гарри Поттером на руках прошла в Косую аллею, официальные опекунские права перешли ей, и да будет так.
Мистер Грамбл выдержал небольшую паузу, и ни Вернон, ни Петунья не нарушили сгустившегося в кабинете молчания. По правде сказать, было в этой тишине нечто торжественное, такое, что проняло даже приземленную душу Вернона Дурсля. Как будто то самое волшебство, которое он привык презирать, вдруг проявило себя не в идиотских шуточках Поттера и его дружка, не в заносчивости Лили Эванс, не в подброшенном на крыльцо, словно бездомный щенок, племяннике, а в чем-то действительно величественном, глобальном, равнодушном к людским слабостям и к людской гордыне. Впервые в жизни Вернон Дурсль почувствовал себя ничтожной песчинкой на берегу океана. Но чувство это не унижало, потому что перед приоткрывшейся ему силой такими же песчинками были и возомнивший о себе Дамблдор, и умнейший мистер Грамбл, и любой из живущих и живших когда-то.
— Да будет так, — шепотом, словно в трансе, повторила Петунья.
И наваждение рассеялось. Обстановка в кабинете мистера Грамбла снова стала исключительно деловой, а сам гоблин удовлетворенно кивнул и заговорил снова.
— Итак. Семья Поттеров, поверенным которой я имею честь быть, относится к старинным магическим родам. Хотя у Поттеров нет приставок «древнейший» и«благороднейший», но это лишь потому, что наследование не всегда происходило по основной ветви рода. Впрочем, генеалогия вряд ли вам интересна. С практической точки зрения куда важнее разобраться во взаимоотношениях последних поколений.
На столе перед Дурслями развернулся пергамент с родословным древом, и когтистый палец мистера Грамбла обвел три имени: Чарлус, Дорея Блэк и Джеймс.
— Дед вашего племянника, Чарлус Поттер, был женат на урожденной Блэк. Чарлус и Дорея не столько любили друг друга, сколько уважали. Это был брак, основанный на родстве магии, то есть призванный усилить род в наследниках. Вряд ли вам будут понятны детали, скажу только, что родовые умения Поттеров должны были усилиться от вливания крови Блэков. Думаю, так и произошло, но Джеймс не раскрыл свой потенциал. Самоуверенный, крайне избалованный наследник занимался чем угодно, но не изучением семейного наследия. Джеймс был талантлив, но бестолков. Любой мальчишка в детстве шалит, но когда детские шалости затягиваются… — гоблин осуждающе покачал головой. — Полагаю, ошибкой Поттеров стало то, что они приняли у себя ушедшего из дома Сириуса Блэка. Молодые люди влияли друг на друга не так, как следовало бы наследникам уважаемых родов, и в итоге оба пренебрегли и наследием, и положением в обществе, и честью своих семей.
— Ваш Дамблдор просто мошенник, — возмущенно фыркнул Вернон. — По нашим законам его бы засудили, а на выходе из суда честные люди закидали бы гнилыми помидорами! Обокрасть сироту!
— Факта кражи не было, — возразил гоблин. — Дамблдор не претендовал на деньги Поттеров. Но злоупотребление доверием — безусловно. Спекуляция на имени ребенка и пренебрежение его интересами. Неоказание помощи и… хм, как бы это сформулировать… отсечение самой возможности получения квалифицированной медицинской помощи, поскольку магглам в Мунго никак не попасть.
— И все это сойдет мерзавцу с рук? Гнилой у вас мир, если так, вот что я вам скажу!
— Я тоже думаю, что этому миру не помешала бы добрая встряска, — оскалился гоблин. — Беда в том, что у людей и встряски все такие же глупые, как они сами. То Темный Лорд, то Мальчик, который выжил, то чемпионат по квиддичу. Поверьте, мистер Дурсль, если мы сейчас с умом обнародуем факты, скандал получится шумный. Но вопрос, нужен ли нам скандал? Шумиха в прессе, вопиллеры, предложения усыновить бедного сиротку, продиктованные политической выгодой, назойливое внимание и ноль дивидендов.
— Вот уж чего нам точно не нужно, так это внимания всяких… — «ненормальных» Вернон успел проглотить, вместо этого лишь красноречиво пошевелив пальцами. Впрочем, похоже, что гоблин его понял: уж очень согласно ухмыльнулся.
— С юридической точки зрения ситуация неоднозначна, но мы можем трактовать ее «де факто». Гарри Поттер не просто единственный наследник, он последний из рода Поттеров, а его жизнь у магглов препятствует овладению наследием и грозит угасанием магии рода. Следовательно, Альбус Дамблдор, отдав ребенка вам, поступил вразрез не только с его интересами, но и с интересами рода Поттеров. С другой стороны, вы показали себя защитниками ребенка и его истинной родной кровью. Иначе вы просто не смогли бы попасть сюда, не увидели бы закрытый для магглов вход. Итог очевиден, не так ли? — гоблин зубасто улыбнулся. — Семья магглов оказалась для Гарри Поттера лучшими опекунами, чем великий волшебник Альбус Дамблдор. С того момента, как Петунья Дурсль, урожденная Эванс, с Гарри Поттером на руках прошла в Косую аллею, официальные опекунские права перешли ей, и да будет так.
Мистер Грамбл выдержал небольшую паузу, и ни Вернон, ни Петунья не нарушили сгустившегося в кабинете молчания. По правде сказать, было в этой тишине нечто торжественное, такое, что проняло даже приземленную душу Вернона Дурсля. Как будто то самое волшебство, которое он привык презирать, вдруг проявило себя не в идиотских шуточках Поттера и его дружка, не в заносчивости Лили Эванс, не в подброшенном на крыльцо, словно бездомный щенок, племяннике, а в чем-то действительно величественном, глобальном, равнодушном к людским слабостям и к людской гордыне. Впервые в жизни Вернон Дурсль почувствовал себя ничтожной песчинкой на берегу океана. Но чувство это не унижало, потому что перед приоткрывшейся ему силой такими же песчинками были и возомнивший о себе Дамблдор, и умнейший мистер Грамбл, и любой из живущих и живших когда-то.
— Да будет так, — шепотом, словно в трансе, повторила Петунья.
И наваждение рассеялось. Обстановка в кабинете мистера Грамбла снова стала исключительно деловой, а сам гоблин удовлетворенно кивнул и заговорил снова.
— Итак. Семья Поттеров, поверенным которой я имею честь быть, относится к старинным магическим родам. Хотя у Поттеров нет приставок «древнейший» и«благороднейший», но это лишь потому, что наследование не всегда происходило по основной ветви рода. Впрочем, генеалогия вряд ли вам интересна. С практической точки зрения куда важнее разобраться во взаимоотношениях последних поколений.
На столе перед Дурслями развернулся пергамент с родословным древом, и когтистый палец мистера Грамбла обвел три имени: Чарлус, Дорея Блэк и Джеймс.
— Дед вашего племянника, Чарлус Поттер, был женат на урожденной Блэк. Чарлус и Дорея не столько любили друг друга, сколько уважали. Это был брак, основанный на родстве магии, то есть призванный усилить род в наследниках. Вряд ли вам будут понятны детали, скажу только, что родовые умения Поттеров должны были усилиться от вливания крови Блэков. Думаю, так и произошло, но Джеймс не раскрыл свой потенциал. Самоуверенный, крайне избалованный наследник занимался чем угодно, но не изучением семейного наследия. Джеймс был талантлив, но бестолков. Любой мальчишка в детстве шалит, но когда детские шалости затягиваются… — гоблин осуждающе покачал головой. — Полагаю, ошибкой Поттеров стало то, что они приняли у себя ушедшего из дома Сириуса Блэка. Молодые люди влияли друг на друга не так, как следовало бы наследникам уважаемых родов, и в итоге оба пренебрегли и наследием, и положением в обществе, и честью своих семей.
Страница 11 из 51
