Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13065
Настоящий?!»
Мистер Грамбл тем временем достал крохотный золотой ключ и отпер сейф.
— Встаньте на пороге и подумайте о Гарри, — сказал он.
Думать о Гарри? Вернон нахмурился. Мало он думал о мальчишке дома? Банк — место для того, чтобы решать деловые вопросы, и если о средствах племянника здесь говорить уместно, то о самом племяннике — зачем? Он же не думает о Дадли, подписывая очередной контракт, или о Петунье, выплачивая страховку за дом. Дело есть дело, семья есть семья. Но все же он постарался, даже глаза зажмурил, представляя себе племянника. И вспомнил почему-то не таким, каким видел сегодня утром, хнычущим на руках у Петуньи, а в то, самое первое, утро. Как Петунья вытирала кровь с его лба и обрабатывала перекисью ранку, как мальчишка замирал и вздрагивал то и дело, и как потом тихо сидел в манеже рядом с Дадли, пока Вернон объяснялся с полицией.
— Теперь заходите, — разорвал его мысли скрипучий голос гоблина.
— О, Господи, — первой сделав шаг вперед, выдохнула Петунья. Вернон торопливо шагнул следом.
Сказка и не думала заканчиваться. «Определенно, если есть драконы, то и груды золота выглядят уместно», — подумал Вернон. А золота здесь действительно были груды — россыпь больших, мягко сверкающих в свете факела монет, небрежно сваленных прямо на каменный пол.
— Сколько здесь в фунтах? — внезапно охрипнув, спросил Вернон. — И могу ли я вложить их в дело?
— Если у вас есть идеи насчет инвестиций, буду рад обсудить, — отозвался мистер Грамбл. — Здесь пятьдесят тысяч галеонов. Официальный курс к фунтам — один к пяти.
— Нонсенс! — Вернон не сумел сдержать возмущенное фырканье. — Золото стоит дороже. Какая это проба?
— Вопросы конвертации мы тоже можем обсудить, — с опасной вкрадчивостью заверил гоблин. — Только прошу вас, мистер Дурсль, миссис Дурсль, даже не прошу, а настаиваю, не поднимайте этот вопрос в разговоре с волшебниками.
— Хотите сказать, эти снобы в дурацких балахонах знать не знают, сколько на самом деле стоит золото? — Вернон вдруг расхохотался, хотя к подобному выражению чувств был совсем не склонен. Он смеялся, фыркая в усы, вытирая слезы тыльной стороной ладони и снова заходясь в хохоте, пока Петунья не затрясла его что есть силы. — Ох. Простите. Кажется, слишком много впечатлений, — Вернон достал смятый носовой платок, тщательно вытер лицо, еще раз фыркнул, борясь со смехом, и повернулся к гоблину: — Разрешите пожать вашу руку, мистер Грамбл. Поверьте, не в моих привычках доводить до высокомерных идиотов тот факт, что они идиоты. Однажды в молодости я попробовал, и мне не понравилось. Буду искренне рад обсудить с вами все те мысли, которые вызывает у меня лежащий без движения капитал.
— Думаю, мы с вами найдем общий язык, мистер Дурсль, — гоблин зубасто ухмыльнулся и крепко пожал протянутую ему ладонь.
Петунья Дурсль ценила удобства и совершенно не увлекалась всякими бреднями вроде коллекционирования антиквариата или воссоздания «атмосферы благородной старины». Нет, антиквариат, конечно, может быть отличным вложением средств, но обставлять комнаты Петунья предпочитала нормальной мебелью! И уж тем более готовить на нормальной плите! Не говоря уж о том, что в этом доме она не обнаружила ни одной розетки! Как будто жить здесь должны отсталые дикари, не имеющие понятия об электричестве.
Спасибо, хоть об унитазах эти замшелые волшебники имеют представление! Туалет и ванная выглядели под стать остальному дому, но они хотя бы были. А то при виде открытого каменного очага с вертелом и крюком для котла Петунья испугалась, что придется мыться над лоханью и выносить «ночные вазы»!
И все же было у Петуньи чувство, что с каждым шагом по темному паркету комнат, каменному полу кухни и подвалов, широким ступеням лестниц этот хмурый дом все больше ее очаровывает. Обстановка раздражала, отсутствие привычных удобств вызывало панику пополам со злостью, но сквозь злость, панику и раздражение пробивался покой. Защищенность. Обещание поддержки.
Петунья не знала, что и думать. Хотя, если разобраться, думать-то особо и не о чем. Ясно, что оставаться в их милом, уютно и современно обставленном доме опасно. И любовно заложенный ее собственными руками садик придется бросить. И надо быть благодарными этой самой Дорее Блэк за ее параноидальное завещание, ведь теперь у них есть и защита, и волшебные деньги. И Вернон казался таким довольным, договариваясь о следующем визите в Гринготтс!
Мистер Грамбл тем временем достал крохотный золотой ключ и отпер сейф.
— Встаньте на пороге и подумайте о Гарри, — сказал он.
Думать о Гарри? Вернон нахмурился. Мало он думал о мальчишке дома? Банк — место для того, чтобы решать деловые вопросы, и если о средствах племянника здесь говорить уместно, то о самом племяннике — зачем? Он же не думает о Дадли, подписывая очередной контракт, или о Петунье, выплачивая страховку за дом. Дело есть дело, семья есть семья. Но все же он постарался, даже глаза зажмурил, представляя себе племянника. И вспомнил почему-то не таким, каким видел сегодня утром, хнычущим на руках у Петуньи, а в то, самое первое, утро. Как Петунья вытирала кровь с его лба и обрабатывала перекисью ранку, как мальчишка замирал и вздрагивал то и дело, и как потом тихо сидел в манеже рядом с Дадли, пока Вернон объяснялся с полицией.
— Теперь заходите, — разорвал его мысли скрипучий голос гоблина.
— О, Господи, — первой сделав шаг вперед, выдохнула Петунья. Вернон торопливо шагнул следом.
Сказка и не думала заканчиваться. «Определенно, если есть драконы, то и груды золота выглядят уместно», — подумал Вернон. А золота здесь действительно были груды — россыпь больших, мягко сверкающих в свете факела монет, небрежно сваленных прямо на каменный пол.
— Сколько здесь в фунтах? — внезапно охрипнув, спросил Вернон. — И могу ли я вложить их в дело?
— Если у вас есть идеи насчет инвестиций, буду рад обсудить, — отозвался мистер Грамбл. — Здесь пятьдесят тысяч галеонов. Официальный курс к фунтам — один к пяти.
— Нонсенс! — Вернон не сумел сдержать возмущенное фырканье. — Золото стоит дороже. Какая это проба?
— Вопросы конвертации мы тоже можем обсудить, — с опасной вкрадчивостью заверил гоблин. — Только прошу вас, мистер Дурсль, миссис Дурсль, даже не прошу, а настаиваю, не поднимайте этот вопрос в разговоре с волшебниками.
— Хотите сказать, эти снобы в дурацких балахонах знать не знают, сколько на самом деле стоит золото? — Вернон вдруг расхохотался, хотя к подобному выражению чувств был совсем не склонен. Он смеялся, фыркая в усы, вытирая слезы тыльной стороной ладони и снова заходясь в хохоте, пока Петунья не затрясла его что есть силы. — Ох. Простите. Кажется, слишком много впечатлений, — Вернон достал смятый носовой платок, тщательно вытер лицо, еще раз фыркнул, борясь со смехом, и повернулся к гоблину: — Разрешите пожать вашу руку, мистер Грамбл. Поверьте, не в моих привычках доводить до высокомерных идиотов тот факт, что они идиоты. Однажды в молодости я попробовал, и мне не понравилось. Буду искренне рад обсудить с вами все те мысли, которые вызывает у меня лежащий без движения капитал.
— Думаю, мы с вами найдем общий язык, мистер Дурсль, — гоблин зубасто ухмыльнулся и крепко пожал протянутую ему ладонь.
Глава 7. Миссис Дорея Поттер
Новый дом Петунью озадачил. Она обошла комнаты, обставленные старинной мебелью, критически, поджав губы, оглядела огромную кухню без малейших признаков достижений цивилизации, зато с живописным средневековым очагом, спустилась в глубокий подвал, разделенный на несколько помещений, одинаково пустых и холодных, и даже поднялась на чердак, тоже пустой, холодный и пыльный. И никак не могла понять, нравится здесь ей или нет.Петунья Дурсль ценила удобства и совершенно не увлекалась всякими бреднями вроде коллекционирования антиквариата или воссоздания «атмосферы благородной старины». Нет, антиквариат, конечно, может быть отличным вложением средств, но обставлять комнаты Петунья предпочитала нормальной мебелью! И уж тем более готовить на нормальной плите! Не говоря уж о том, что в этом доме она не обнаружила ни одной розетки! Как будто жить здесь должны отсталые дикари, не имеющие понятия об электричестве.
Спасибо, хоть об унитазах эти замшелые волшебники имеют представление! Туалет и ванная выглядели под стать остальному дому, но они хотя бы были. А то при виде открытого каменного очага с вертелом и крюком для котла Петунья испугалась, что придется мыться над лоханью и выносить «ночные вазы»!
И все же было у Петуньи чувство, что с каждым шагом по темному паркету комнат, каменному полу кухни и подвалов, широким ступеням лестниц этот хмурый дом все больше ее очаровывает. Обстановка раздражала, отсутствие привычных удобств вызывало панику пополам со злостью, но сквозь злость, панику и раздражение пробивался покой. Защищенность. Обещание поддержки.
Петунья не знала, что и думать. Хотя, если разобраться, думать-то особо и не о чем. Ясно, что оставаться в их милом, уютно и современно обставленном доме опасно. И любовно заложенный ее собственными руками садик придется бросить. И надо быть благодарными этой самой Дорее Блэк за ее параноидальное завещание, ведь теперь у них есть и защита, и волшебные деньги. И Вернон казался таким довольным, договариваясь о следующем визите в Гринготтс!
Страница 13 из 51
