Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13074
— Вернон сжимал кулаки и кипел злостью, которую не на кого было выплеснуть. — Кому так не нравится, что в нашей семье все хорошо?
— Предполагать мы можем, но доказать вряд ли, — сказал Баррхох. — Вам решать, мистер Дурсль. Можем передать дело в аврорат или разобраться сами. Служба безопасности Гринготтса имеет право самостоятельных решений по исполнению договоров защиты собственности.
— Вам я доверяю, — коротко ответил Вернон.
Еще через полчаса они снова сидели в кабинете Грамбла, и Баррхох с явным удовольствием перечислял, загибая длинные пальцы:
— Передача последнего наследника рода на воспитание к магглам без средств к существованию, неоказание медицинской помощи, пренебрежение здоровьем ребенка, его финансовыми и магическими интересами, а теперь еще попытка наведения порчи на приемную семью Гарри Поттера. Еще пара-тройка таких случаев, и все регалии и кресла Дамблдора не помогут ему оправдаться. Даже если мы не сможем доказать личную причастность Дамблдора к этому эпизоду, на нем останется косвенная вина, ведь именно он оставил ребенка магглам и не обеспечил должную защиту.
Грамбл довольно покивал, Вернон презрительно фыркнул.
— Мы изменим иллюзию, — продолжил Баррхох. — Будет казаться, что порча сработала. Посмотрим, кто и как отреагирует.
— Только не требуйте, чтобы я рычал на подчиненных и грубил деловым партнерам, — усмехнулся Вернон. А сам подумал — уже в который раз — что иметь дело с гоблинами ему нравится куда больше, чем с волшебниками.
Вопреки нервному началу дня, дела в «Граннингс» мистера Дурсля порадовали, а вечер в кругу семьи прошел, как обычно. Дадли и Гарри устроили драку, выясняя, кто сегодня будет прокладывать курс для волшебного автобуса, Петунья умиленно рассказывала, как мальчишки смело катались с самой высокой горки на детской площадке, Тилли не менее умиленно вздыхала, видя, как всем понравился приготовленный ею ужин. Потом Пет читала мальчишкам сказки, а когда мелкие хулиганы наконец утихомирились и заснули, предложила Вернону обсудить новости рядом с портретом тетушки Дореи.
Надо сказать, что Дорея общаться с Верноном не стремилась. С Петуньей у нее нашлись общие темы, к тому же опекуном Гарри Поттера по магическим законам считалась только кровная тетка. Вернона пренебрежение портрета устраивало — ему и самому было не по себе говорить с нарисованной ведьмой, как с живой. Но безопасность семьи требовала переступить через отчуждение — Вернон с этим согласился и был уверен, что Дорея примет то же решение.
Так и вышло. Миссис Дорея Поттер внимательно выслушала рассказ о предполагаемой порче, кровожадно возмутилась и, подумав, одобрила решение гоблинов. В своеобразной, надо признать, манере:
— Мелкие мерзавцы будут молчать, пока не поймут, что настал момент сорвать крупный куш. Но для Гарри так лучше, я согласна. Вы не сможете защитить моего внука, если вокруг его имени поднимется шум. Вы всего лишь магглы, любой, кто захочет забрать его у вас, сможет этого добиться.
Вернон недовольно поморщился, но возражать не стал: «всего лишь магглы» было общепринятым мнением, а Дорея все же позволила маггловской семье жить в ее доме и опекать ее внука. Да и к чему возмущаться попусту — Вернон предпочитал доказывать собственное превосходство делом.
А вот Петунья не смолчала.
— Гарри — мой племянник, и черта с два кто-то его у меня заберет! Брали бы сразу к себе, сами бы лечили, ночи не спали, а теперь — поздно! Пусть этот Дамблдор только появится, я ему за Гарри бороду-то выдеру! «Магглы»! Получше некоторых великих магов будем! На чужие пороги детей не подбрасываем!
Дорея вдруг рассмеялась, утерла слезы и сказала:
— Из тебя получилась бы отличная ведьма, Петунья. Получше некоторых, ты права! Вот что… — Дорея вдруг злобно усмехнулась, на мгновение став похожей не на строгую даму, а на самую настоящую каргу. — Эй, Тилли!
Домовичка появилась мгновенно и преданно уставилась на портрет.
— Отправляйся в поместье. В кабинете хозяина в секретере шкатулка из тисненой кожи, принеси. Петунья, а ты приведи Гарри.
Пока Пет ходила за мальчишкой, Дорея притворялась обычным портретом, а Вернон делал вид, что смотрит в окно. Тилли, вернувшаяся почти мгновенно, прижимала к тощей груди шкатулку и переминалась с ноги на ногу.
Разрядила обстановку Петунья. Вошла с сонным Гарри на руках, проговорила ласково:
— Гарри, милый, бабушка Дорея хотела тебя видеть.
Дорея улыбнулась.
— Гарри, возьми у Тилли шкатулку. Открой и отдай тете, ничего внутри не трогай. Ее может открыть только Поттер, — тихо объяснила Дурслям. — Мой покойный супруг хранил в этой шкатулке несколько своих первых работ. Петунья, деточка, тебе нужно будет достать одну вещь, не тронув остальные, будь очень аккуратна.
Гарри откинул крышку и замер, с восторгом глядя внутрь.
— Предполагать мы можем, но доказать вряд ли, — сказал Баррхох. — Вам решать, мистер Дурсль. Можем передать дело в аврорат или разобраться сами. Служба безопасности Гринготтса имеет право самостоятельных решений по исполнению договоров защиты собственности.
— Вам я доверяю, — коротко ответил Вернон.
Еще через полчаса они снова сидели в кабинете Грамбла, и Баррхох с явным удовольствием перечислял, загибая длинные пальцы:
— Передача последнего наследника рода на воспитание к магглам без средств к существованию, неоказание медицинской помощи, пренебрежение здоровьем ребенка, его финансовыми и магическими интересами, а теперь еще попытка наведения порчи на приемную семью Гарри Поттера. Еще пара-тройка таких случаев, и все регалии и кресла Дамблдора не помогут ему оправдаться. Даже если мы не сможем доказать личную причастность Дамблдора к этому эпизоду, на нем останется косвенная вина, ведь именно он оставил ребенка магглам и не обеспечил должную защиту.
Грамбл довольно покивал, Вернон презрительно фыркнул.
— Мы изменим иллюзию, — продолжил Баррхох. — Будет казаться, что порча сработала. Посмотрим, кто и как отреагирует.
— Только не требуйте, чтобы я рычал на подчиненных и грубил деловым партнерам, — усмехнулся Вернон. А сам подумал — уже в который раз — что иметь дело с гоблинами ему нравится куда больше, чем с волшебниками.
Вопреки нервному началу дня, дела в «Граннингс» мистера Дурсля порадовали, а вечер в кругу семьи прошел, как обычно. Дадли и Гарри устроили драку, выясняя, кто сегодня будет прокладывать курс для волшебного автобуса, Петунья умиленно рассказывала, как мальчишки смело катались с самой высокой горки на детской площадке, Тилли не менее умиленно вздыхала, видя, как всем понравился приготовленный ею ужин. Потом Пет читала мальчишкам сказки, а когда мелкие хулиганы наконец утихомирились и заснули, предложила Вернону обсудить новости рядом с портретом тетушки Дореи.
Надо сказать, что Дорея общаться с Верноном не стремилась. С Петуньей у нее нашлись общие темы, к тому же опекуном Гарри Поттера по магическим законам считалась только кровная тетка. Вернона пренебрежение портрета устраивало — ему и самому было не по себе говорить с нарисованной ведьмой, как с живой. Но безопасность семьи требовала переступить через отчуждение — Вернон с этим согласился и был уверен, что Дорея примет то же решение.
Так и вышло. Миссис Дорея Поттер внимательно выслушала рассказ о предполагаемой порче, кровожадно возмутилась и, подумав, одобрила решение гоблинов. В своеобразной, надо признать, манере:
— Мелкие мерзавцы будут молчать, пока не поймут, что настал момент сорвать крупный куш. Но для Гарри так лучше, я согласна. Вы не сможете защитить моего внука, если вокруг его имени поднимется шум. Вы всего лишь магглы, любой, кто захочет забрать его у вас, сможет этого добиться.
Вернон недовольно поморщился, но возражать не стал: «всего лишь магглы» было общепринятым мнением, а Дорея все же позволила маггловской семье жить в ее доме и опекать ее внука. Да и к чему возмущаться попусту — Вернон предпочитал доказывать собственное превосходство делом.
А вот Петунья не смолчала.
— Гарри — мой племянник, и черта с два кто-то его у меня заберет! Брали бы сразу к себе, сами бы лечили, ночи не спали, а теперь — поздно! Пусть этот Дамблдор только появится, я ему за Гарри бороду-то выдеру! «Магглы»! Получше некоторых великих магов будем! На чужие пороги детей не подбрасываем!
Дорея вдруг рассмеялась, утерла слезы и сказала:
— Из тебя получилась бы отличная ведьма, Петунья. Получше некоторых, ты права! Вот что… — Дорея вдруг злобно усмехнулась, на мгновение став похожей не на строгую даму, а на самую настоящую каргу. — Эй, Тилли!
Домовичка появилась мгновенно и преданно уставилась на портрет.
— Отправляйся в поместье. В кабинете хозяина в секретере шкатулка из тисненой кожи, принеси. Петунья, а ты приведи Гарри.
Пока Пет ходила за мальчишкой, Дорея притворялась обычным портретом, а Вернон делал вид, что смотрит в окно. Тилли, вернувшаяся почти мгновенно, прижимала к тощей груди шкатулку и переминалась с ноги на ногу.
Разрядила обстановку Петунья. Вошла с сонным Гарри на руках, проговорила ласково:
— Гарри, милый, бабушка Дорея хотела тебя видеть.
Дорея улыбнулась.
— Гарри, возьми у Тилли шкатулку. Открой и отдай тете, ничего внутри не трогай. Ее может открыть только Поттер, — тихо объяснила Дурслям. — Мой покойный супруг хранил в этой шкатулке несколько своих первых работ. Петунья, деточка, тебе нужно будет достать одну вещь, не тронув остальные, будь очень аккуратна.
Гарри откинул крышку и замер, с восторгом глядя внутрь.
Страница 22 из 51
