Человек, который подошел слишком близко

Убеждал себя, что, должно быть, ему все привиделось, что ночью на почти пустом корабле слышны различные звуки, но все время возвращается к увиденному и не может о нем забыть. Он думает об этом даже сейчас. Правда, однако, очень проста: если что-то выглядит как внезапная любовь, то, наверное, это она и есть, независимо от того, легко ли с этим смириться или нет. Билли не знает, зачем вернулся тогда на судно, но прекрасно помнит звон разбитой бутылки, стук чего-то, что только что упало на землю — может быть, книги? — учащенное дыхание и крик, который, хотя и приглушенный ладонью, долго вибрировал в воздухе, прежде чем умолк совершенно.

Он стоял в этом чертовом коридоре так долго, что почти успел себе внушить, что ему всего лишь показалось. Да он почти нажал на ручку двери! Потом за стеной стал слышен разговор, так что не оставалось уже ничего другого, как только сесть в лодку и грести обратно к острову, причем он преодолел это расстояние в таком темпе, что это удивило даже Хаэулла, который как раз сидел на пляже с трубкой в зубах. На вопрос, вернется ли Сильвер этой ночью на остров, чтобы обработать раны, Билли буркнул, что очень сомневается в этом. Он был прав, Сильвер появился только на рассвете, и Билли не мог смотреть ему в глаза.

— Ну, все, все, — бормочет он, садясь рядом с больным, погрузив в воду еще один кусок тряпки. Выжимает тряпку, потом прикладывает ее ко лбу Флинта. Он прекрасно знает, что это мало поможет, потому что вода в миске почти такая же теплая, как и воздух вокруг, но само действие как-то его успокаивает, поэтому Билли повторяет его несколько раз. — Это просто кошмар. Пройдет.

«Конечно, не пройдет, потому что вся твоя жизнь и есть бесконечный кошмар», — думает Билли вопреки тому, что говорит, и смотрит, как дрожат веки Флинта. Все, что тот видит, его скорее развлекает. Может, Флинт видит бесконечную резню в Чарльз-Тауне? Уход Сильвера? Или он где-то еще дальше в прошлом, в тех временах, о которых Билли понятия не имеет, хотя он выспрашивал о них Хэла Гейтса так упорно, что тот отчитал его как мальчишку и велел не совать нос в чужие дела?

— Ром… — Это не иллюзия, Флинт действительно начинает говорить, не просыпаясь ни на секунду. — Дайте мне рома…

Билли наливает воды в стакан и смачивает капитану рот.

— Ром хочешь, — говорит он ядовито. — Я бы тоже хотел. Но так вышло, что должно хватить и воды. К счастью, у нас ее в избытке.

— Это невозможно, это просто… — Флинт обрывает слова, заходится кашлем и сжимает пальцы на простынях, сминая их еще больше. «Ему нужно поменять белье», — думает Билли, не двигаясь с места, потому что это уже агония. — Он не сделает этого… Нет. Не он.

Руки Флинта, покрытые свежими струпьями, частично без ногтей, не напоминают руки человека. Это руки мертвеца. Лицо похоже на череп. Щеки ввалились, образуя впадины, кожа тонкая, как бумага, и едва покрывает кости, тени под глазами разливаются по лицу как пятна гнили. «Он уже умер, — мелькает у Билли мысль, — он умирал так много раз, что не может даже осознать, что этот раз — последний». И тем не менее, не нужно было ни британского флота, ни мести испанцев, ни даже другого пиратского главаря. Чтобы его убить, достаточно было Джона Сильвера, который в один прекрасный день сел в лодку и не вернулся.

Все началось тогда, когда огонь бушевал на побережье Нового Света.

Нет.

Все началось раньше, когда у Джона Сильвера были еще обе ноги, и казалось, что его заботит только золото, а Флинт вел свой личный крестовый поход, но не спустил еще псов с поводка и говорил остальным, что ему не безразлично будущее Нассау. Он обманул даже Чарльза Вэйна. Билли был свидетелем тех событий, но долго не знал, как все было на самом деле. Он знал только одно: для этих двоих, когда они сотрудничают, нет ничего невозможного, и все указывало на то, что сейчас они стояли плечом к плечу, поддерживая друг друга в своих начинаниях.

Дюфрейн был такого же мнения. Беда только в том, что Дюфрейн плыл на другом судне, когда начался шторм, а потом ему не пришлось терпеть голод и жажду во время штиля. А Билли пришлось. Воспоминания о тех днях заставляют непроизвольно потянуться к фляге и долго не отнимать ее ото рта, хотя, по правде говоря, ему вовсе не хочется пить. Он пытается напоить и Флинта, но ничего из этого не выходит — чтобы маневр удался, капитан должен прийти в себя и на секунду поднять голову. Несколько капель течет по подбородку и мгновенно впитывается в ткань его рубашки.

Когда они умирали на судне и молились о ветре, растрата воды была не просто грехом — государственной изменой! Одни растягивали этот момент до бесконечности, пили медленно, смакуя каждый глоток, другие выпивали свою порцию так быстро, что не замечали ее вкус. Противная, мутная вода, Билли никогда ее не забудет, так же, как бочки, в которых ее хранили. Под палубу не было смысла спускаться, потому что там не осталось ничего, что можно было бы съесть, остатки запасов перенесли выше и охраняли как зеницу ока.