Человек, который подошел слишком близко

И все же каким-то образом дошло до кражи, погибли люди, а это, в свою очередь, повергло команду в животный страх. Если бы не внезапная перемена погоды, умерли бы все до одного, не пытаясь даже бороться за жизнь.

— Тише, черт возьми! Пусть хотя бы считают, что вы знаете, что делать. — Билли уже все равно, его не заботит, что с ним будет. Вероятно, его пристрелят. — Они должны верить, что вы еще единомышленники… Потому что — это правда?

Сначала он смотрит на Сильвера, который выглядит как тень самого себя, потом на Флинта, но не получает никакого ответа. Вздыхает. На иные замечания у него уже нет сил.

Они спорят почти без перерыва.

Это значит даже не то, что они друг на друга кричат, и не доходит до потасовок, но в этой схватке каждое слово, выражение лиц, жест — острие, наносящее удар. Еще недавно, когда они атаковали город на побережье Нового Света, им случалось говорить друг с другом. Теперь уже нет. Теперь Флинт приставил пистолет ко лбу Сильвера, а тот, вместо того, чтобы отодвинуть ствол, удерживает его крепко и говорит: «Стреляй». И так каждый день.

Когда они встречаются на борту судна, которое производит впечатление вымершего, Билли удерживает Сильвера за плечо.

— Ты должен найти выход, — говорит он решительно. Знает, что это жестоко, но ничего, его это не волнует. — От того, как ты разберешься с этим, зависит жизнь всей команды! Не для того сделали тебя квартирмейстером, чтобы ты позволил всем теперь сдохнуть с голоду!

Сильвер слабо улыбается. Билли не уверен, но дал бы голову на отсечение, что, вопреки улыбке, у Сильвера на глазах слезы.

— Отлично сказано. Сдохнуть с голоду. Лучше не придумаешь.

— Это возможно, — продолжает Билли и толкает Сильвера в сторону, потому что именно этот момент выбрал де Гроот, чтобы сделать обход палубы. — Наслушался Гейтса, не так ли? Наслушался этого Барлоу. Себя самого бы послушал, ты… — он хочет сказать «лядащий», но прикусывает язык. — Все ты прекрасно понимаешь. Только, ради бога, возьми себя в руки и перестань разыгрывать мученика, очень тебя прошу!

Это было тогда, а сейчас Билли вынимает из руки Флинта кулон и подносит его ближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Он видел его раньше тысячи раз. Даже тогда, когда они говорили с Сильвером на борту галеона, кулон блестел на его шее, как какая-то звезда. Многие пираты носили подобные украшения, в этом не было ничего удивительного, но теперь, после всего, что случилось, Билли смотрит на эту серебряную безделушку, испытывая странные чувства — воспоминания возвращались, а времени, отделившего прошлое от настоящего, проходило все больше и больше.

«Я любил Джона Сильвера», — думает он с тоской, перекладывая кулон из ладони в ладонь. Флинт бормочет сквозь сон что-то, что звучит, как «Эш», но трудно сказать, имеет ли он в виду Питера Эша или, может быть, пепел. Быть может и то, и другое одновременно.

«Любил этого ублюдка и не могу притворяться, что все было по-другому».

И швыряет кулон в стену.

— Очнись, наконец, черт возьми, — вместо того, чтобы взорваться, Билли прячет лицо в ладонях. Вонь болезни начинает сводить его с ума. Через некоторое время ему даже кажется, что его самого лихорадит, но если бы он в самом деле заболел, это случилось бы давным-давно, Хауэлл говорил ему это тысячу раз. — Очнись, пожалуйста… — повторяет он тише. — Я не могу командовать этой чертовой посудиной… Это ты, ты — капитан, ты понимаешь? Ты. Не я.

Флинт не реагирует на его слова. Он не среагировал бы даже на огонь, на взрыв пороха или звуки боя, потому что его сон граничит со сном вечным, а явь не соответствует тому, с чем он борется в своей голове. «И если это то, о чем говорила Эбигейл, то можно предположить, что опять будет жарко, — думает Билли, — но на этот раз мне придется принимать решение. От меня будет зависеть, переживут ли парни эту встряску или окажутся на виселице, и на меня с упреком посмотрит штурман — который ничем не напоминает де Гроота, — когда я прикажу выполнить опасный маневр. Я не готов к этому и, вероятно, никогда не буду, но у меня нет сейчас другого выхода».

Нужно разбудить Хауэлла. Кто-то должен остаться с Флинтом, чтобы Билли мог сойти на берег и созвать людей, нельзя с этим тянуть до рассвета. Эбигейл Эбершоу не тот человек, который бросает слова на ветер, поэтому, если она отважилась и пришла сюда, несмотря на поздний час, то, конечно, сочла опасность реальной. Незачем рисковать. Если Флинту суждено выжить, то он выживет в любом случае, особенно потому, что он напичкан хинином, а если он должен умереть… похоронят его в море, как и остальных. Зато у остальных членов команды появится шанс на жизнь, и Билли собирается сделать все, чтобы вывезти их из Саванны целыми и невредимыми, даже если придется ради этого пожертвовать Флинтом.

Он с неохотой пялится на капитана, а потом встает.