Человек, который подошел слишком близко

А они слушают тебя только потому, что отчаянно нуждаются в ком-то, кто скажет им, что делать».

— Что это за звуки? — Том останавливается на минуту и вытирает пот со лба. — Что-то вроде… вой?

— Уши прочисть.

— Нет. — Том не дает сбить себя с толку. — Слушай, Билли. Это не может быть ветер.

На самом деле ветер не дует уже давно, вода в заливе напоминает суп. Шум с плантаций утих, как и портовая суета, так что звуки, которые до сих пор тонули среди других, сейчас отчетливо слышны.

Билли с трудом сдерживается, чтобы не броситься опрометью в каюту к Флинту.

«Снова приступ, — соображает он, — и Хауэлл с ним один». Что еще хуже — новый приступ, но на этот раз на судне вся команда. Их боевой дух и раньше был слаб, а теперь, когда они услышат Флинта, будет плохо вдвойне, потому что они суеверные люди, а Флинт в горячке превосходит сам себя. Кто знает, что он сделает на этот раз? Начнет хулить Бога, петь, оскорблять всех вокруг, а может, вскочит с кровати и отправится на прогулку по палубе, уверяя всех, что продал душу дьяволу?

— Ничего не слышу, — рычит он на Тома и приказывает ему взять кого-нибудь с собой и вернуться на склад за последними тюками. Тот неохотно выполняет его приказ.

В каюте царит такой бедлам, что с первого взгляда не разобрать ничего. Вся мебель в комнате перевернута, постель разбросана по полу, книги порваны, и страницы разлетаются, словно странные бабочки. Лампа тоже разбилась, но Хауэллу удалось потушить пожар. Флинт лежит, привалившись к стене, уронив голову на левое плечо, пальцы невольно разрывают рубашку на груди. Он дышит хрипло, борясь за каждый вдох.

— Ты в порядке? — Билли подает руку Хауэллу и помогает ему подняться. — Что здесь произошло? Господи, ты меня видишь вообще?

Лицо Хауэлла в крови, но он успокаивает Билли, что рана поверхностная.

— Задел меня ногтями, — поясняет он, — я не успел отскочить, но это ерунда, только дай мне воду, я умоюсь, и все будет в порядке. Приступ начался вскоре после того, как ты сошел на берег.

— Хорошо. Хорошо, — бормочет Билли и дрожащими руками поливает платок водой. — На, держи.

Сам он садится на корточки напротив Флинта.

Если часом раньше капитан выглядел как труп, то теперь напоминает покойника, которого выкопали из земли через несколько недель гниения. Как кто-то мог вообще подумать, что он поправится? Через порванную рубашку видны не только шрамы, но прежде всего ребра, четко оформленные под кожей — Флинт ужасно похудел в последнее время и уже не смог набрать привычный вес. Наверное, только сильная воля удерживала его в этой жизни. А когда и ее не хватило, он рухнул в течение нескольких дней, как марионетка, лишенная палочек.

Билли чуть не падает, когда труп открывает глаза. Сердце заходит ему прямо в горло.

— Ты… — шепчет Флинт. Его глаза пылают жаром. — Ты наконец-то…

«Неужели он пришел в себя? Он правда меня узнает?»

— Капитан? — Билли хватает его за плечи. Дает знак Хауэллу, чтобы тот помог. — Тебе нужно вернуться в постель, ты не можешь здесь оставаться, это опасно.

— Хорошо, что ты вернулся, Джон.

«У меня нет больше сил, — думает Билли с внезапным отчаянием, — действительно больше нет, пусть это все, наконец, закончится». Он хочет встать, но рука капитана Флинта сжимается на его запястье и удерживает его на месте.

— Я знал, что ты непременно вернешься.

Только теперь Билли понимает, что было бы лучше, если бы Флинт был убит еще тогда.

Для кого лучше? Ну конечно для него, для Билли Бонса, потому что не ему пришлось бы отправлять капитана на тот свет, за него это сделал бы кто-то другой. Те же обстоятельства могли бы выглядеть совершенно иначе и, конечно, не вызвали бы ни у кого удивления — мало ли раз случалось, что товарищ убивал товарища, капитан — квартирмейстера, а команда — капитана? Мало ли раз бунт разбивал команду на две половины? Конечно, судачили бы об этом годами, но, в конце концов, всем было бы ясно, что два солнца не могут светить на одном небе, а Джон Сильвер и Джеймс Флинт не могут ходить по одним морям.

Он вздыхает и кладет монеты на глаза Флинта, руки его складывает на груди и вкладывает в них книгу, ту самую, которая раньше лежала на кровати капитана. Марк Аврелий, «Размышления».

Кулона на ремешке Билли нигде не видит. Может, это и к лучшему.

— Ты готов? — Хауэлл одновременно и стучит, и открывает дверь, не дожидаясь разрешения. — Они хотят увидеть его прежде, чем мы подожжем судно.

Билли качает головой. Сам он не знает, что еще должен сделать, чтобы облегчить Флинту дорогу в ад, может быть, вспомнить слова молитвы? К сожалению, он не молился так долго, что нет даже мысли, с чего начинать.

— Держись, капитан, — говорит он и встает со своего места. — Счастливого плавания!