Фандом: Ориджиналы. Проклятое дитя. Неужели ничего нельзя изменить?
Добавить в моё избранное
65 мин, 50 сек 12533
И Прапор, стыдливо краснея, поведал историю о том, как Фобос, вошедший в эротический раж, учил его премудростям любви.
— Главное — размять грудь! — толковал Фобос. — До появления молока.
Пылкое воображение Прапора тотчас нарисовало ему немудреную сельскую картину: утро с петухами, его самого в кирзачах, майке-алкоголичке и в сползающих с пуза сатиновых чёрных трусах до колен. Шмаля самокрутку, щурясь от едкого дыма, Прапор сидел на низенькой табуреточке, задрав голые волосатые колени к ушам, и мозолистой рукой колхозника разминал вымя отелившейся корове до появления молока, а та, задрав от боли морду и хвост, воспроизводила звуки и запахи.
Это было потрясающе.
— Я должна это услышать, — простонала Эрато. — И увидеть.
С улицы послышался голос Творца, вопрошавшего, куда подевались женщины Ордена, и обещавшего им небо в алмазах.
Женщины оживились, у Прапора заблестели глаза. Лишь Учёный Кот, кажется, ничего не слышал, погрузившись в чтение.
— Заманивает, — строго сказала Куратор. — Эффект неожиданности плюс здоровое любопытство. На подобные мерзкие хитрости он всегда был способен…
Но Орден уже не слушал её, и мудрые предостережения Куратора потонули в гвалте. Побросав недоеденную картошку, книжки, сигаретки и немецкие губные гармоники, орденцы полезли наверх, движимые любопытством. Всем не терпелось взглянуть на новоявленного сексуального маньяка хоть краешком глаза и узнать, чем анатомически правильная грудь отличается от анатомически неправильной.
Подобно сурикатам на рассвете, орденцы высунули из песчаных норок в траве головы, азартно сверкая блестящими любопытными глазками. Они принюхивались к ветру, пытаясь определить, где таится опасность, и хитрый Фобос, пока остающийся незамеченным, притаился на своем ржавом броневике, чтобы не вспугнуть любопытных зверьков.
Орденцы-сурикаты не торопились выползать из своих убежищ, и поэтому охотнику-Фобосу не оставалось ничего другого, как исполнить заманивающий брачный танец для привлечения внимания подданных.
И начать хитроумный Творец решил издалека — девушки ведь любят не только плохих, но и умных парней, верно?
— А знаете ли вы, — голосом, полным тщательно скрытого садизма, вкрадчиво и подло произнёс Фобос, — что-о-о…
Тут грянул гром, разверзлись хляби небесные и отворились окна, и пролился на землю дождь, и лился он сорок дней и сорок ночей.
Стремясь завоевать всенародную любовь, Фобос перешёл к использованию тяжёлой артиллерии. Он пытался блеснуть интеллектом, распахивая плащик и демонстративно выпячивая вторичные половые признаки — пузыри на коленках растянутых трикошек, — одновременно маниакально нашаривая выпуклости у членов Ордена.
И настал Апокалипсис.
Пользуясь тем, что он находится на некоторой возвышенности, Фобос принялся метать в общий чат факты, как Зевс-громовержец — молнии, причём этот густейший поток информации был абсолютно нефильтрован.
Продажный Гугл выступил спонсором утопления несчастных сурикатов, чьи драгоценные норки тотчас залило абсолютно не интересной им информацией о каких-то мелких чиновничьих интрижках, местечковых склоках и прочей ерунде, которую злобный Фобос щедрою рукой черпал изо всех доступных источников и щедро и неконтролируемо изливал на головы терпящих бедствие. Сурикаты, спасаясь, выскочили наружу, и тут-то их и настигла кара. Может, они так и погибли бы все, захлебнувшись, но Фобос, словно ставя эксперимент над муравейником, одной рукой заливал его из чайника, а второй подкладывал щепки, чтобы несчастные могли за них зацепиться и выплыть.
Вот только вместо щепок спасённые, еле отдышавшись и придя в себя после первого потрясения, под своими дрожащими лапками с ужасом обнаружили нарядные, туго надутые розовые резиновые фонтанирующие из ниоткуда сиськи — прямо из японского срамного аниме-хентая, — коими Творец щедро наполнил чат.
Он же, мастерски выманив орденцев наружу, заливался соловьём, с маниакальным наслаждением смакуя японо-эротическую сисечную тему.
В яростном бушующем море мусорной информации носились терпящие бедствие, ногтями и зубами вцепляясь в яркую розовую резину и в отчаянии взывая к небесам, а неумолимый Фобос грохотал над их головами, словно грозный Зевс, твердя мультяшные развратные подробности. Всё новые и новые нарядные яркие сиськи валились в бушующий, кипящий фобосовской чушью поток, грозя убить своим великолепием любого, кто подвернется под острый стремительный сосок.
— Главное — размять сиськи! — гремело крещендо над головой полуобезумевшего Прапора, и меленькие зловредные сисечные резиновые блохи, попрыгав на взъерошенную шкурку очумевшего от ужаса зверька, многоголосо пищали тонкими зловещими голосами, нещадно жаля раскалёнными иглами его мозг:
— Сосать сиськи до появления молока!
— Главное — размять грудь! — толковал Фобос. — До появления молока.
Пылкое воображение Прапора тотчас нарисовало ему немудреную сельскую картину: утро с петухами, его самого в кирзачах, майке-алкоголичке и в сползающих с пуза сатиновых чёрных трусах до колен. Шмаля самокрутку, щурясь от едкого дыма, Прапор сидел на низенькой табуреточке, задрав голые волосатые колени к ушам, и мозолистой рукой колхозника разминал вымя отелившейся корове до появления молока, а та, задрав от боли морду и хвост, воспроизводила звуки и запахи.
Это было потрясающе.
— Я должна это услышать, — простонала Эрато. — И увидеть.
С улицы послышался голос Творца, вопрошавшего, куда подевались женщины Ордена, и обещавшего им небо в алмазах.
Женщины оживились, у Прапора заблестели глаза. Лишь Учёный Кот, кажется, ничего не слышал, погрузившись в чтение.
— Заманивает, — строго сказала Куратор. — Эффект неожиданности плюс здоровое любопытство. На подобные мерзкие хитрости он всегда был способен…
Но Орден уже не слушал её, и мудрые предостережения Куратора потонули в гвалте. Побросав недоеденную картошку, книжки, сигаретки и немецкие губные гармоники, орденцы полезли наверх, движимые любопытством. Всем не терпелось взглянуть на новоявленного сексуального маньяка хоть краешком глаза и узнать, чем анатомически правильная грудь отличается от анатомически неправильной.
На маленьком плоту
И вот, наконец, ожидания Фобоса увенчались успехом.Подобно сурикатам на рассвете, орденцы высунули из песчаных норок в траве головы, азартно сверкая блестящими любопытными глазками. Они принюхивались к ветру, пытаясь определить, где таится опасность, и хитрый Фобос, пока остающийся незамеченным, притаился на своем ржавом броневике, чтобы не вспугнуть любопытных зверьков.
Орденцы-сурикаты не торопились выползать из своих убежищ, и поэтому охотнику-Фобосу не оставалось ничего другого, как исполнить заманивающий брачный танец для привлечения внимания подданных.
И начать хитроумный Творец решил издалека — девушки ведь любят не только плохих, но и умных парней, верно?
— А знаете ли вы, — голосом, полным тщательно скрытого садизма, вкрадчиво и подло произнёс Фобос, — что-о-о…
Тут грянул гром, разверзлись хляби небесные и отворились окна, и пролился на землю дождь, и лился он сорок дней и сорок ночей.
Стремясь завоевать всенародную любовь, Фобос перешёл к использованию тяжёлой артиллерии. Он пытался блеснуть интеллектом, распахивая плащик и демонстративно выпячивая вторичные половые признаки — пузыри на коленках растянутых трикошек, — одновременно маниакально нашаривая выпуклости у членов Ордена.
И настал Апокалипсис.
Пользуясь тем, что он находится на некоторой возвышенности, Фобос принялся метать в общий чат факты, как Зевс-громовержец — молнии, причём этот густейший поток информации был абсолютно нефильтрован.
Продажный Гугл выступил спонсором утопления несчастных сурикатов, чьи драгоценные норки тотчас залило абсолютно не интересной им информацией о каких-то мелких чиновничьих интрижках, местечковых склоках и прочей ерунде, которую злобный Фобос щедрою рукой черпал изо всех доступных источников и щедро и неконтролируемо изливал на головы терпящих бедствие. Сурикаты, спасаясь, выскочили наружу, и тут-то их и настигла кара. Может, они так и погибли бы все, захлебнувшись, но Фобос, словно ставя эксперимент над муравейником, одной рукой заливал его из чайника, а второй подкладывал щепки, чтобы несчастные могли за них зацепиться и выплыть.
Вот только вместо щепок спасённые, еле отдышавшись и придя в себя после первого потрясения, под своими дрожащими лапками с ужасом обнаружили нарядные, туго надутые розовые резиновые фонтанирующие из ниоткуда сиськи — прямо из японского срамного аниме-хентая, — коими Творец щедро наполнил чат.
Он же, мастерски выманив орденцев наружу, заливался соловьём, с маниакальным наслаждением смакуя японо-эротическую сисечную тему.
В яростном бушующем море мусорной информации носились терпящие бедствие, ногтями и зубами вцепляясь в яркую розовую резину и в отчаянии взывая к небесам, а неумолимый Фобос грохотал над их головами, словно грозный Зевс, твердя мультяшные развратные подробности. Всё новые и новые нарядные яркие сиськи валились в бушующий, кипящий фобосовской чушью поток, грозя убить своим великолепием любого, кто подвернется под острый стремительный сосок.
— Главное — размять сиськи! — гремело крещендо над головой полуобезумевшего Прапора, и меленькие зловредные сисечные резиновые блохи, попрыгав на взъерошенную шкурку очумевшего от ужаса зверька, многоголосо пищали тонкими зловещими голосами, нещадно жаля раскалёнными иглами его мозг:
— Сосать сиськи до появления молока!
Страница 17 из 20
