Проклятое дитя

Ты что за косноязычный кошмар понаписал? Сам-то хоть это читал? Три, лишь три абзаца — и я уже матерюсь! — лужёная, ровно как у портовых грузчиков, глотка беты исторгала звук такой силы, что на кухне зазвенела посуда.

Опешивший Фобос понял, что его сейчас будут бить. Больно. Поэтому он предпочёл тихонько скрыться под столом. Через пару минут из-под скатерти показалась подрагивающая ручонка — и выключила комп.

— Меня разбудил твой ор! — влетела в гостиную Сорвиголова. — Теперь-то всё тихо?

— Я прекратила материться, потому что прекратила читать, — фыркнула Селена. — Всё, я на больничном! — и гордо прошествовала к дивану, устроившись там с невозможно страдальческим видом.

Достаточно быстро вернулись и остальные труженики, так как их орудия труда были безнадёжно затуплены. С лязгом и громыханием свалив кайла в кучу, девушки отправились отмываться от продуктов жизнедеятельности, в которые они вляпались с размаху, едва вступив на необозримые просторы фобосова словоблудия. Что интересно, ни Прапора, ни Кота Учёного до сих пор не наблюдалось.

— М-да, сегодня обоих мужичков упороло не по-детски — ничего не слышат, — глубокомысленно заметила Селена.

— Пусть поспят, — Эрато была само благодушие.

— Здесь это не помогает, — снисходительно отозвалась Куратор. — Долго тишина не продлится, зуб даю.

Внутреннее чутьё Куратора не подводило ни разу. Ещё через полчаса в том же чате бушевал ураган.

— И как тебе слог Творца? — подмигнула Ветреной Селена.

— Высокопаре-е-ен! — протянула с насмешкой та.

— Его бы чуть покороче сделать… — авторитетно заявила Куратор, — и сразу станет намного легче, поверьте.

— Хихикс, Творца покороче? — оживилась Безумная Эрато. — Смертельный номер, девочки. Берётся Творец — одна штука, двуручная пила — одна штука, и мы имеем в результате двух маленьких милых Фобосов. Каждой твари по паре… Тьфу, то есть каждой паре по твари.

— На что тогда жалуемся? — Сорвиголова окончательно проснулась при слове «пила», вероятно, с восторгом представляя в мыслях подобный поворот сюжета.

— На нелитературщину, доктор, — отозвалась Куратор, рассеянно щёлкая ножницами над стопкой листов, исписанных нервным почерком Фобоса.

— Мне-таки нужен психиатр, — с надрывом простонала Ветреная.

— Любому хорошему хирургу рано или поздно нужен психиатр, — успокоила Селена, — а уж хорошей бете со стажем — обязательно.

— По-моему, мы обсуждаем, кому из орденцев первому будем носить передачки в ближайшее отделение психлечебницы?

— Мы разгадываем тайное послание, зашифрованное в прологе!

— О-о-о, а если мы его расшифруем, нас, несчастных, постигнет участь индейцев майя и настанет конец света.

Слова постепенно сливались в невнятный гул…

Еле продравший глаза великий комби… администратор Ордена Избранных, прислонясь к дверному косяку, тщетно пытался понять, что творится. Женская часть коллектива пугливыми ланями металась по гостиной, потрясая распечатками, и с маниакально-безумным блеском в глазах пыталась что-то доказать друг другу.

— Что… — голос Прапора предательски сорвался. Острое чувство дежавю сжимало сердце — ещё свежи были воспоминания о прошлом таком переполохе, когда вероломный Фобос чуть было не устроил небольшой ядерный Армагеддон, так не вовремя рванув рубильник отправки фанфика на рассмотрение. Но тут Прапор с облегчением вспомнил, что этот фик уже прошёл редактуру, украдкой вытер пот со лба и откашлялся: — Что происходит? — уже более твёрдо повторил он.

— Разбор пролога, естественно, — воинственно тряхнула чёлкой Эрато.

— Примерно час, с матом и ором, — прилежно доложила Ветреная. — Но следы с потолка мы уже убрали.

— Фобос, женщины от тебя кричат. Это успех, я считаю, — восхищённо ахнул Прапор, озираясь по сторонам в поисках означенного Фобоса и потихоньку прикидывая, не придётся ли ему спешно прятать труп.

Творец с облегчением выбрался из-под стола, где забаррикадировался, словно в японской капсуле, предназначенной, чтобы пережить землетрясение. Впрочем, ни одна импортная техника не смогла бы долго противостоять катаклизму, носящему гордое имя «разъярённая российская женщина» — да к тому же представленному в пяти экземплярах — и отборных, нужно заметить, экземплярах. В общем, и стол, и Фобос уцелели чудом.

— Тут я, — смущённо проворчал Фобос, изо всех сил пытаясь придать себе вид чрезвычайно занятого человека, который попросту не услышал бурного обсуждения. То, что от криков пару минут назад уже не только звенела посуда, но и оконные стёкла опасно выгибались наружу, в расчёт им явно не принималось.

— А ты рассчитывал мирно отсидеться за батареей? — Прапор изумлённо поднял бровь, изо всех сил стараясь удержаться от смеха — уж больно потешно выглядел Фобос.