Проклятое дитя

— Я вообще не рассчитывал ни на что, потому что не предполагал, что ты мне сделаешь такую подлянку, — буркнул хмурый Творец.

— Ты по поводу установившегося матриархата… ну, это было предсказуемо, — беззаботно пожал плечами Прапор и, не выдержав, всё же рухнул на диван, трясясь от беззвучного смеха.

— Я всегда говорю, что это судьба твоя! Умереть преждевременно от истеричного ржача, — мстительно прищурился Фобос.

— Нет, я ещё слишком молод, нет! — Прапор смахнул выступившие от хохота слёзы. — Правда, если так всё и будет продолжаться, то в мире станет на восьмерых человек меньше. И причина смерти будет — «захлебнулись смехом».

— Я о чём и толкую. И видимо, только с Эрато я нашёл общий язык.

— Ты-ы-ы? Со мной? — изумлённая до предела Безумная Эрато спешно намалевала на полу пентаграмму и с победоносным видом спряталась внутри неё.

Беседа внезапно зашла в тупик. Хотя, скорее всего, она и пребывала там с самого начала. Подозрительно быстро успокоившиеся женщины дружно накрывали стол к обеду.

Они прекрасно понимали, что Фобос дошёл до ручки в своём наплевательском отношении к благородному искусству фикрайтера, для чего, собственно, и слаженно разыграли это небольшое, но эффектное представление. Шоковая терапия должна была ему помочь — пусть лицом к лицу столкнётся со своими тараканами и может быть, на сотый раз до Творца дойдёт, что это не мир крезанулся и не ценит его, а просто он порой ведёт себя как мудак.

— Всё, можете лепить на Фобоса пластыри, — распорядился повеселевший Прапор, моментально смекнув, в чём тут фишка, и откровенно восхищаясь актёрскими талантами Ордена. — Вот кому в этой жизни повезло — так это Творцу, — с сожалением прибавил он. Тут пыхтишь, стараешься, и ведь всё сам, сам… А ему как выигрыш в лотерею выпал: пришли замечательные девушки, — администратор многозначительно подвигал бровями, — и тебе в юмор, и как пожелаешь. Редко какое произведение может похвастаться таким количеством работающих над ним людей! Я уверен, ты ещё ни разу не пожалела, что связалась с нашим цирком дю Солей. В хорошем смысле слова, — и Прапор нежно припал к ручке заулыбавшейся Эрато.

Фобос пробурчал всё ещё ворчливо, но на глазах раздуваясь от гордости:

— Ну вот, совсем другое дело, теперь можно и потрудиться. А то грызёте меня так, — он стрельнул глазами в сторону Ветреной и Эрато, — будто я вам обеим в самый последний момент отказал в интимной близости!

— Нам обеим отказал? Думаешь, тебе бы удалось? — изумлению Эрато не было предела. От неожиданности она даже вышла за пределы пентаграммы.

— М-да, стоило мне только заикнуться о предстоящей работе, и все тут же не при делах. Вот так всегда… Похоже, только я один тут думаю о будущем нашей организации. — Фобос привычно пустил в ход свой излюбленный приём — безудержное красноречие. Покосившись на Прапора, он продолжил: — Тем более что ни я, ни ты ответственности не несём за наших бет! Наоборот, это они должны с трепетом относиться к своим обязанностям и отвечать за качество готового произведения. А в нашем Ордене сложилась крайне странное женское общество. Получается, что беты бродят тут сами по себе и никакого уважения не выказывают. Причём присоединились-то они к нам на добровольной основе! — с надрывом закончил Фобос.

— Зато мы тебя и твой бред почему-то терпим! И брали кота в мешке, да, — возмущённо фыркнула Ветреная.

— Коты в мешках — это плохо. Знаете, как в мешках неудобно? — раздался растерянный голос. — И что, собственно, случилось? Я что-то пропустил?

Обернувшись к дверям, благородное собрание обнаружило смущённо переминавшегося с ноги на ногу Учёного Кота. Следовало ли говорить, что в руках его была неизменная книга? На этот раз, судя по обложке, какая-то космоопера.

— Как услышишь стук да гром, не пугайся, это наша лягушонка в коробчонке… То есть наш Котик в танке едет, — театрально раскланялся Прапор, подметая пыль пышными перьями воображаемой шляпы. — Отца-основателя мы воспитывать изволим да ругаемся легонько — как же без этого. Святое же дело! Можно сказать, пока ты не поругался с Фобосом, ты не вступил в Орден как следует.

— Зачем воспитывать? — снова не понял Учёный Кот. — Вы же все адекватные люди, фикрайтеры!

Как выяснилось позднее, слова простодушного Кота оказались пророческими.

Внимательный читатель наверняка помнит, что план захвата мира Фобосом состоял из двух частей.

Вторая часть плана Творца тоже почти ничем не отличалась от идеи товарища Бендера, только Бендер хотел изобразить эпичное полотно «Большевики пишут письмо Чемберлену» по популярной картине художника Репина«Запорожцы пишут письмо султану», а Фобос страстно возжелал артера, который снабдил бы его творение красочной обложкой и, желательно, проиллюстрировал особо интересные сцены.

Этим соображением Фобос тотчас же поделился с Прапором.