Вересковая пустошь

На верхушке красовался флюгер в виде крючковатого носа.

— Сейчас тебя заберут в аврорат, и молись, чтобы Гермиона была жива и невредима, — сказал он Грейноузу, отправляя Патронуса.

Через несколько минут Гарри стоял перед домиком у озера.

6. Зелёный дурман

Дом выглядел пустым. Внешние огни не горели, в лунном свете здание возвышалось над озером, как призрак. Прохладный ветер расшевелил тёмный лес, косматые силуэты верхушек лениво качались.

Никаких защитных чар, даже дверь не заперта. Изнутри пахнуло застарелой пылью и сыростью, мебель гостиной была укрыта белыми чехлами; на стене, косо освещённой луной, тикали здоровенные архаичные часы, на окне с обветшалыми занавесками давно засох фикус.

Послышался тихий скрежет. Может, мыши, а может… Гарри затих, стараясь уловить, откуда идёт звук. Подвал или кладовая, скорее всего. Хотя, если это мыши, где им ещё быть? На кухне он нашёл деревянную дверцу — заперто! Скрежет вдруг прекратился. Аллохомора — и дверца с лязгом дрогнула. Прежде чем войти, Гарри проверил погреб заклинанием и обрадовался — там определённо кто-то был!

— Гермиона! — крикнул он в темноту. В ответ раздался сдавленный не то крик, не то стон.

Гарри бросился вниз по лестнице и оказался в маленьком квадратном помещении с полками по стенам, сплошь заставленными склянками с тёмно-зелёной жидкостью. В углу стоял внушительных размеров пустой котёл со следами той же субстанции. Больше ничего.

— Гермиона, где же ты? — растерянно пробормотал он.

Снова стон, только совсем рядом. Гарри в замешательстве огляделся, и тут до него дошло.

— Эванеско!

В котле прошли невидимые волны, искажающие пространство. Когда они рассеялись, Гарри увидел сидящую внутри Гермиону, связанную по рукам и ногам, с кляпом во рту и повязкой на глазах.

— О, Мерлин! — он бросился освобождать её от пут.

Она вдохнула полной грудью и со слезами бросилась Гарри на шею. Пожалуй, его ещё никогда так жарко не обнимали. Гермиона вздрагивала всем телом от беззвучных рыданий, Гарри успокаивающе шептал: «Всё, уже всё закончилось».

— Я так испугалась, — наконец, проговорила она, обдав горячим дыханием шею.

— Не представляешь, как я испугался, — Гарри сжал Гермиону в объятиях, вдыхая нежный аромат, который показался восхитительным.

Они поднялись на кухню, которая, к слову, при свете очень напоминала кабинет алхимика, и Гарри спросил:

— Как ты сюда попала?

— Не знаю. Помню, ты звал меня в Лютном переулке, потом ощущение, как от сильного Ступефая, я потеряла сознание. Очнулась в этом котле и услышала тебя.

— Долго просидела?

— Нет. Несколько минут, наверное.

— Значит, тот, кто тебя в него посадил, может быть ещё здесь. — Гарри перешёл на шёпот. — Сиди тихо, я скоро. Если что, сразу аппарируй домой.

— Гарри! Ты ранен?

— Нет.

— Но ты весь в крови!

— Это не моя.

Он поднял палочку и стал осторожно пробираться по коридору. Деревянные половицы недовольно скрипели под его тяжестью, завывала от ветра каминная труба. Вдруг в гостиной что-то затрещало, будто неведомый взломщик вскрывал окно. Гарри на цыпочках метнулся туда, шум усилился, словно вот-вот поднимут раму. Гарри с резким выпадом ворвался в комнату, — и тут с душераздирающим лязгом открылась дверца антикварных часов, из-за неё высунулась металлическая птичка и надтреснуто, в сопровождении оглушающего боя прокуковала четыре раза. Гарри еле сдержался, чтобы не разнести часы вдребезги вместе их с дурацкой кукушкой. Потом всё стихло.

Окна гостиной были закрыты, тонкий слой пыли остался нетронутым. Наверное, показалось. Наученный горьким опытом, Гарри поспешил к Гермионе.

Она стояла посреди кухни, брезгливо оглядывая свою одежду, обильно вымазанную зелёным веществом, и взмахами палочки пыталась очиститься.

— Нужно уходить, — сказал Гарри. — Это твоя палочка?

— Да. Представляешь, она всё это время была в кармане, — улыбнулась Гермиона. — Никак не могу отодрать от себя эту гадость.

— Дома отдерёшь. Пойдём.

— Нельзя домой в таком виде, ты что, не знаешь правил безопасности? А если это темномагическое зелье?

— Тогда снимай одежду!

Гермиона ошарашено посмотрела на него.

— Ты же не хочешь остаться? — поторопил её Гарри.

Гермиона понимающе кивнула и стала раздеваться. Гарри отвернулся. Как назло, перед глазами оказался вычищенный до блеска кофейник, в котором, словно в зеркале, был виден весь процесс разоблачения. В отражении Гермиона была маленькой, хрупкой, беззащитной…

— Я готова.

Она стояла только в нижнем белье, сжимая в одной руке палочку, в другой — бутылку с зелёным зельем, видимо, прихватила из подпола.