Вересковая пустошь

Не смея поднять глаза, Гарри повернул голову, взгляд упёрся в босые ноги — тонкокостные, с маленькими аккуратными ступнями и вызывающе красным лаком на ногтях…

— Эй, ты чего?

— А? — очнулся он. — Ничего, — и вышел первый, стараясь не смотреть в её сторону.

Ветер гнал посеребрённые луной облака, волнуя обсидиановую гладь озера. Лес взволнованно зашумел, словно его тоже заинтересовала обнажённая колдунья.

— Аппарируем вместе? — спросила Гермиона.

Гарри вдруг спиной почувствовал её наготу: на осеннем холоде, наверняка, кожа покрылась пупырышками, нос покраснел. Словно в ответ на его мысли, Гермиона всхлипнула.

— Да. Иди сюда, — он подал руку, не глядя.

Через миг они были в Челси.

Квартира всё ещё была пуста.

Пока Гермиона плескалась в душе, Гарри готовил согревающий чай. Несмотря на то, что ночное приключение завершилось, беспокойство не оставляло его. Что произошло в эту странную, безумную ночь? Как он, никогда намеренно не убивавший, вдруг смог совершить такое? Больше всего поражало хладнокровие, с которым он разделался с псами. Откуда эта бесстрастность? Может, Дженкинс прав? И Гарри действительно прирождённый убийца? Возможно ли?

— Чайник кипит, — услышал он голос Гермионы. — О чём задумался?

От неё головокружительно пахло цветочным шампунем и ещё чем-то неуловимым.

— Да так, о разном, — вяло пробормотал Гарри: почему-то совсем не хотелось делиться своими мыслями. — Как себя чувствуешь?

— Отлично! Волосы и кожу отмыла, но пока в котле сидела, немного этой гадостью всё же надышалась. Тебе, кстати, тоже стоит принять душ. Может, расскажешь, чья на тебе кровь?

— Потом, — ответил он, с удовольствием разглядывая Гермиону, которая казалась красивей, чем всегда. — Я, наверное, пойду домой, — добавил он, смутившись.

— На тебе лица нет, никуда ты не пойдёшь в таком состоянии! Марш в душ, а там разберёмся, — приказала Гермиона, и ничего не оставалось, как подчиниться.

Напившись чаю, они сидели на диване перед камином в бессильном молчании.

— Останешься до утра? — спросила Гермиона, зябко кутаясь в халат.

Гарри кивнул, с тревогой глядя в её влажные задумчивые глаза, и озабоченно спросил:

— С тобой всё в порядке? Может, в Мунго?

Она отрицательно мотнула головой.

— Знаешь, я, почему-то, сейчас больше всего обижена на Рона. Хотя умом понимаю, что он ни при чём, но ничего не могу поделать. А ты?

— Что?

— Обижен на Джинни?

— Немного.

— Немного? Ты великодушный человек, — она прерывисто вздохнула, как тот, кто много плакал.

— Рон не виноват. Джинни — тем более. Это всё из-за меня.

— О, нет, — оживилась она, — ты выполнял свою работу.

— Да, но я не должен был никого втягивать. Не представляю, что произошло бы, случись с тобой…

— Давай не будем думать о плохом.

— Ещё неизвестно, чем обернётся сидение в этом чёртовом котле.

— Вообще-то, я отлично себя чувствую. Только страшно немного.

— Иди сюда, — сказал он, распахивая объятия.

Гермиона уткнулась ему в грудь. Махровый халат задрался, слегка обнажив бедро.

Боже, как от неё пахло! Этот аромат сводил с ума. Гарри приобнял Гермиону и… Вдруг захотелось провести рукой по манящей гладкости её бедра, ощутить теплоту, а ведь там до сокровенного места всего несколько дюймов. Если немного отогнуть полу халата, то…

— Что ты делаешь? — Гермиона приподнялась и в недоумении уставилась на него.

— А что я делаю?

Она указала взглядом на руку, которая недвусмысленно касалась внутренней поверхности её бедра.

— Чёрт, я… — Гарри испуганно одёрнул ладонь и отсел подальше. — Всё-таки мне пора.

— Да, — согласилась она и встала. — Я провожу.

У двери, уже взявшись за ручку, Гарри в замешательстве потоптался и обернулся. Как оказалось, на свою беду. Потому что Гермиона была невероятно, просто потрясающе красивой! Он изумлённо застыл, не в силах шевельнуться. Как сквозь вату послышались слова:

— Ну, до завтра? Гарри… Очнись!

У неё был серебряный голос с тонкими обольстительными интонациями, полными обещаний незабываемых ласк.

— Да что с тобой?! Чего стоишь как истукан?

Гермиона потрясла его за плечо, это прикосновение показалось жарче самых страстных объятий. Гарри схватил её ладошку и прижал к своей груди.

— У тебя сердце бьётся как безумное, — сказала она. — Может, успокаивающего чая выпьешь?

— Да, — одурело произнёс он, даже не пытаясь уловить смысл сказанного по мягким, соблазнительным губам.

Он наклонился к Гермионе, но она вдруг исчезла.

— Иди сюда, — послышалось из кухни, и Гарри вдохновенно рванул на зов.

— На, пей! — приказала Гермиона, протягивая чашку с ароматным напитком.