Вересковая пустошь

Взмахом палочки Гарри снял заклятие. Вдруг и дом, и палисадник, и дорожка бесследно исчезли — лишь лес, наполненный гомоном птиц да шумом ветра. Видимо, сработали Прячущие чары.

— Гермиона, это я, Гарри! Хотя ты, конечно, знаешь, кто это, — он постоял, прислушиваясь. — Нам надо поговорить!

В ответ — лишь шум листвы, да беспечное чирикание. Гарри втянул в себя разогретый солнцем воздух — она точно здесь! Этот волшебный запах ни с чем не спутаешь. Сердце сильнее забилось от предвкушения встречи. Гарри пошёл вслепую и наткнулся на препятствие — словно прозрачная стена мягко, но настойчиво оттолкнула назад. Раз за ней прячется Гермиона, ничто не сможет остановить его! Взмах палочки — и стена пала. Теперь он увидел и дом, и дорогу, и палисадник, которые показались необыкновенными, словно из сказки. Гарри подбежал к крыльцу и рванул ручку двери. Заперто, конечно. Аллохомора не помогла — дверь стояла недвижно. Глупая старая деревяшка стала барьером на пути к любимой женщине! Гарри в сердцах стукнул по двери кулаком.

— Гермиона, открой!

Тишина в ответ.

Он стал обходить дом в поисках другого входа. Вот и окно. Не открывается.

— Гермиона, отойди подальше, я сейчас вынесу окно!

Жалюзи раздвинулись, в створке появилась Гермиона. Гарри безотчётно заулыбался. Наконец-то!

— Что ты здесь делаешь? — прокричала она сквозь стекло.

— Это же очевидно. Пришёл к тебе.

— Я просила, чтобы мы не виделись эти дни.

— Мне очень плохо.

— Сейчас стало лучше?

— Да, как только тебя увидел. Может, впустишь?

— Нет.

— Пожалуйста. Обещаю держать себя в руках.

— Я тебе не верю.

— Клянусь!

— Пойми меня правильно, Гарри. Я хорошо к тебе отношусь, но в данный момент ты не владеешь собой.

— Гермиона, — прошептал Гарри, прислонившись лбом и ладонями к стеклу. Как же наглядеться на неё?

Она участливо погладила его сквозь прозрачный холодный слой.

Снести бы это дурацкое препятствие, перемахнуть через проём и задушить Гермиону в объятиях.

— Я хочу к тебе, — просительно сказал он.

— Нельзя, Гарри, — строго сказала она и обернулась назад.

— Не бросай меня.

— Не буду. А ты обещай, что не станешь ломиться в дом.

— Хорошо.

— Кстати, я попыталась сделать антидот, но, боюсь, это слишком сложно: в зелье какая-то особая магия, не здешняя, — рассказала Гермиона.

— Малазийская. Но варил кто-то местный.

— Вот бы его найти. Тогда было бы проще составить рецепт лекарства.

— Лекарства от чего?

— От твоей одержимости.

— Мне нравится моя одержимость. Рядом с тобой я чувствую себя на седьмом небе.

— А как же Джинни?

— Что Джинни?

— У неё будет ребёнок.

— Ты уже знаешь? Откуда?

— Скиттер про тебя большую статью в сегодняшнем «Пророке» написала. Про то, как вы с Дженкинсом уничтожили банду, и ввернула про пополнение в вашей семье.

— Ты — моя семья.

— Гарри, не говори так!

— Серьёзно, я поразмышлял и понял, что наш брак с Джинни был ошибкой. Мне нужна другая женщина.

— Мы составим антидот, и ты перестанешь так думать.

— Не надо ничего составлять. Антидот уже есть. Но ради него я должен выпустить на свободу одного человека.

— И что ты решил?

— Преступник должен сидеть в тюрьме. А ты будешь со мной.

— Ты забыл о главном.

— Если насчёт Джинни, то она быстро утешится.

— Я не про это. Ты забыл спросить, хочу ли я быть с тобой.

— А ты хочешь?

Гермиона с болью посмотрела на него.

— Ответь мне, не молчи. Хочешь?

— Гарри, тёмная магия всегда…

— Просто скажи!

— … Нет, Гарри. Не хочу.

Слёзы обиды вдруг наполнили глаза. Гарри отвернулся и сел прямо на землю. В груди заломило, как от сильной простуды.

— Сейчас я наложу на дом отталкивающие чары, — прокричала сквозь стекло Гермиона. — Ты должен уйти, иначе будет больно.

Больно. Что она знает о боли? Гарри с горькой усмешкой поднялся и посмотрел на Гермиону.

— Прости, но я должна, — сочувственно произнесла она. — Достань антидот, Гарри. Иначе произойдёт катастрофа.

Ледяные иглы отталкивающих чар погнали его прочь от дома.

Опустошённый и оглушённый словами Гермионы, Гарри неверной походкой пошагал по улице. Забрёл в ближайший бар и сел за стойку.

— Что такой красавчик делает один? — услышал он и поднял глаза.

Девица призывно улыбалась. Симпатичная — большие синие глаза, пухлые блестящие губы.

— Угостишь пивом? — она придвинулась, и Гарри почуял запах — густой, самочий, мерзкий.

— Отвали, — прорычал он.

— Фу, как грубо! — возмутилась она. — Педик!