Вересковая пустошь

А рядом — гору награбленного барахла. Пёс кинулся на Гарри, защищая свою добычу, но был сражён зелёной молнией. Не слишком разнообразная тактика нападения была у этих Моорских псов. Потому что привыкли они иметь дело с беспомощными мирными жителями.

Гарри вытаскивал дохлых псов на поверхность, когда столкнулся с Дженкинсом.

— Сколько у тебя? — спросил тот.

— Двое.

— У меня пятеро. Гражданских сколько?

— Двое. Девушка и мальчик.

— У меня одна. Тешились с ней, похоже, даже лицо не подпортили.

— Что теперь?

— Надо с палочек убрать следы Авады. Знаешь как?

— Нет.

— Давай я сам, — Дженкинс выхватил у Гарри палочку, достал свою и стал колдовать над ней.

— Приори Инкантатем? — догадался Гарри.

— Не совсем, — ответил Дженкинс, когда закончил свои манипуляции. — Риджидум Ресент.

— Никогда не слышал о таком.

— В учебниках про него не пишут. Это заклинание незаконно, и оно спасёт нас от Азкабана.

— Но ведь его следы тоже можно обнаружить.

— Ну и что? Главное, что следов Непростительного не осталось. Теперь давай сожжём этих тварей. Надеюсь, не надо объяснять, зачем?

— А того, первого, пса вы тоже Авадой убили? И сказали, что он заразный, поэтому труп сожгли?

— А ты бы предпочёл, чтобы эта мразь дышала с тобой одним воздухом? Видел, что они с детьми делают? Вот и не спрашивай.

Они сложили трупы псов на траве, прямо под мостом. Гарри при помощи Дифиндо отрезал ладонь убитого им оборотня, завернул в тряпку и положил в карман.

— Это зачем? — подозрительно поинтересовался Дженкинс.

— На память, — буркнул Гарри.

Трупы загорелись от заклинания Пиро, всполохи огня отражались в ручье и отбрасывали алые блики на старинную каменную эстакаду.

— Теперь можно и помощь звать, — сказал Дженкинс и вызвал Патронуса. — А знаешь, Поттер, почему я взял тебя в напарники?

Гарри угрюмо промолчал, глядя, как пламя пожирает тела.

— Потому что ты прирождённый убийца.

Возможно, если бы Дженкинс не сказал этого, то ничего бы не произошло. В глубине души Гарри понимал, что работа в аврорате всегда будет связана с кровью; и рано или поздно он расстанется с иллюзиями о том, будто Азкабан может кого-то перевоспитать. Когда-нибудь ему придётся уничтожить преступника, потому что нет такой кары, кроме смерти, которая воздаст по заслугам убийце и насильнику малолетних детей. И Гарри самому придётся вершить правосудие — безмолвно и быстро, словно по учебнику Невербальных заклинаний.

Но если бы это всё свалилось на него не тридцатого сентября, а в другой день, то ничего бы не случилось.

Теперь же ему приходится мучительно выбирать между хроноворотом и Обливиэйтом.

2. Отрубленная рука

— Самое сложное в нашей работе, — рассуждал Дженкинс, когда они с Гарри вернулись в Лондон, — нет, не устоять перед противником. Здесь-то как раз всё просто, когда ты лицом к лицу с врагом, в голове лишь одна мысль: «или ты или тебя». Самое сложное — это осмысление. Да, Поттер, как только ты начинаешь осознавать, что совершил, тут-то и начинается дерьмо. Я тебе хороший совет дам, а хорош он тем, что выстрадан на собственной шкуре. Всегда помни — ты выполняешь нужную работу, которую за тебя никто не сделает. Понимаешь?

Гарри коротко кивнул, глядя прямо перед собой.

— Разные сопли про гуманизм и справедливый суд оставляй дома. Сопли хороши, только когда надо что-то склеить, да и то ненадёжный материал. И ещё один совет дам, можешь не благодарить. После такой работы, как сегодня, не оставайся один. Одному муторно. Я, например, сейчас к девкам пойду. Хочешь со мной?

— Я женат, — отрезал Гарри.

— Понятно. Только жена для таких дел не годится. Увидит, что тебе хреново, начнёт допытываться, отчего. Не станешь ведь рассказывать, как всё было, женщине, которая ваших детей воспитывает?

— У меня нет детей.

— Будут. Но рассказывать всё равно не стоит. Жёны всегда считают, будто надо своего мужчину на пьедестал ставить, а если он до пьедестала не дотягивает, потому что по колено в грязи стоит, то вроде как его вытаскивать надо. И что в итоге?

— Что?

— В итоге оба в грязи барахтаются. И детей туда же. Ненужные хлопоты, пустые. Поэтому не говори никому. Ну, пойдешь к девкам?

— Нет.

— Как хочешь. Но один не оставайся. Муторно это, — сказал на прощанье Дженкинс и аппарировал.

Гарри не собирался оставаться один. У него, слава богу, есть люди, с которыми можно поделиться «всем этим дерьмом». В одном Дженкинс прав — Джинни незачем знать, чем занимался Гарри сегодня вечером. Рону можно. Он наверняка сделает большие глаза и с восхищением попросит подробностей. Жаль, что Рон занят. Только чем, неизвестно.