Фандом: Гарри Поттер. Цепь незаурядных событий приводит к непредсказуемым последствиям.
Добавить в моё избранное
135 мин, 0 сек 20738
Тот был связан с псами, это очевидно.»
Стоп. Почему это очевидно? Так, так. Это очевидно потому что… Ах, да! Хатчинс был убит псами, и его шкатулка оказалась у Хлюста. Тот сбывал награбленное ими барахло. Хатчинс прожил в Галифаксе лет сто, именно он был так называемым галифаксским рубакой: наложил на некоторых жителей режущее заклятье из-за того, что те не впустили его на ярмарку шерсти ещё в пятьдесят восьмом году прошлого века. Он был самой первой жертвой псов, но поскольку жил отшельником, труп обнаружили лишь спустя неделю, когда уже потянулась череда убийств в окрестностях Лидса. Стало быть, Галифакс стал пробой пера. А главное, в Галифаксе есть… Moor and Road. Таких совпадений не бывает«.»
Гарри развернул карту. Где псы могут скрываться?
К востоку от Мур-энд-Роуд стоит город, к северу — лес и озеро, на юге и западе простирается вересковая пустошь. Обыскать всю пустошь в течение ночи — дело безнадёжное. Но ждать, пока псы разделаются с Гермионой — Гарри передёрнуло от мысли, что они смогут с ней сделать — немыслимо. Придётся рискнуть. Тем более, теперь он знает, как искать. Псы не отличаются фантазией, значит, стоит опираться на опознавательные знаки вроде поддельных кустов бузины.
Не стоит пренебрегать и помощью. Гарри направил Патронуса в аврорат и аппарировал в Галифакс.
Мур-энд-Роуд была пустынной в этот поздний час. Тьма высоко нависла над пустошью, благоухающей осенней свежестью иссохших трав и вольного равнинного ветра.
Гарри пустился на поиски. Страх подгонял его; сжав в руке палочку, он то и дело вбрасывал в воздух Люмос Салем, чтобы осветить себе путь, и Специалис Ревилио, чтобы обнаружить следы тёмной магии, если натыкался на одинокое дерево или куст. Он зашёл уже довольно далеко на запад, так ничего не обнаружив. Неприятно скребла мысль о том, что никто из авроров не пришёл на помощь. Возможно, в конторе просто некому было услышать зов его Патронуса, вероятно, что-то случилось, и аврорат временно опустел. Это тоже навевало тревогу: если в аврорате никого нет, значит, псы снова взялись за дело. Гарри ускорил шаг. Вдруг его взгляду предстала одинокая водонапорная башня, очень старая, давно заброшенная, ограждённая мелкозернистой невысокой решёткой. То что надо! Под сооружением наверняка есть сеть подземных ходов, там, где раньше шёл водозабор и пролегал водовод к ближайшим фермам. Место пустынное, мало кем посещаемое. Идеальный вариант, чтобы скрыться всей банде. Гарри перемахнул через решётку и стал обходить башню в поисках входа. Дверь, хоть и была искусно замаскирована, нашлась.
Первое, что почувствовал Гарри, открыв скрипучую дверь, — знакомую вонь. «Бинго», — мысленно проговорил он любимое словечко Дженкинса. Свет Люмоса озарил внутреннее пространство. Здесь было… мерзко, иного слова не подобрать. Стены изгажены непристойными надписями и рисунками, сделанными чем-то бурым, возможно, кровью. Под ногами валялись осколки битых бутылок и обломки крупных, наверняка человеческих, костей. В углу, на куче нечистот лежал проломленный череп ребёнка. Гарри с ненавистью стиснул зубы и продолжил путь. В верхней части башни, где раньше находился резервуар для воды, было пусто, только грязный лежак да куча раздробленных костей говорили о том, что здесь постоянно должен был находиться кто-то один. «Видимо, наблюдательный пункт, — подумал Гарри. — Но почему никого нет? Неужели псы покинули это место?» Он быстро обследовал лестницу, и, никого не обнаружив, стал спускаться под землю. Чем глубже он спускался, тем сильнее становилось охватившее его смятение: если псы ушли отсюда, где их тогда искать? Под ногами хлюпала вода, вонь становилась невыносимой, но к ней примешалась новая нота — так пахло в разделочном цеху скотобойни: приходилось бывать там по делам аврората. Что-то склизкое попало под ногу, он поскользнулся и едва не упал, с трудом удержав равновесие. Палочка осветила дно подземелья, и Гарри обомлел: то, на чём он поскользнулся, была оторванная детская ножка, а принятая им за воду жидкость была густо-красного цвета. Похолодев от предчувствий, Гарри двинулся вперёд. Представшая перед ним картина вызвала вопль ужаса — куча изодранных человеческих тел. Охваченный паникой, Гарри рванул было обратно, но его остановило увиденное — на вершине страшной горы лежала девушка. Тёмно-каштановые волосы слиплись в крови, белая рука откинута в сторону. На пальце — серебряное кольцо.
Рон клялся, что купил его в «Гоблинском сокровище» — фешенебельном ювелирном в Косом переулке. Говорил, что заплатил целое состояние, когда дарил кольцо Гермионе в день помолвки. Гарри ещё удивился, откуда у него такие деньги. Рон сказал, что кольцо принесёт счастье…
— Нет! Не-ет! Гермиона! — Гарри протянул дрожащую руку, но так и не посмел притронуться к мёртвой ладони. Слёзы застили ему глаза, вены налились жаром так, что, казалось, лишь чудо удерживает сердце от того, чтобы не разорваться. Тёмные стены подземелья огласили горькие рыдания.
Стоп. Почему это очевидно? Так, так. Это очевидно потому что… Ах, да! Хатчинс был убит псами, и его шкатулка оказалась у Хлюста. Тот сбывал награбленное ими барахло. Хатчинс прожил в Галифаксе лет сто, именно он был так называемым галифаксским рубакой: наложил на некоторых жителей режущее заклятье из-за того, что те не впустили его на ярмарку шерсти ещё в пятьдесят восьмом году прошлого века. Он был самой первой жертвой псов, но поскольку жил отшельником, труп обнаружили лишь спустя неделю, когда уже потянулась череда убийств в окрестностях Лидса. Стало быть, Галифакс стал пробой пера. А главное, в Галифаксе есть… Moor and Road. Таких совпадений не бывает«.»
Гарри развернул карту. Где псы могут скрываться?
К востоку от Мур-энд-Роуд стоит город, к северу — лес и озеро, на юге и западе простирается вересковая пустошь. Обыскать всю пустошь в течение ночи — дело безнадёжное. Но ждать, пока псы разделаются с Гермионой — Гарри передёрнуло от мысли, что они смогут с ней сделать — немыслимо. Придётся рискнуть. Тем более, теперь он знает, как искать. Псы не отличаются фантазией, значит, стоит опираться на опознавательные знаки вроде поддельных кустов бузины.
Не стоит пренебрегать и помощью. Гарри направил Патронуса в аврорат и аппарировал в Галифакс.
Мур-энд-Роуд была пустынной в этот поздний час. Тьма высоко нависла над пустошью, благоухающей осенней свежестью иссохших трав и вольного равнинного ветра.
Гарри пустился на поиски. Страх подгонял его; сжав в руке палочку, он то и дело вбрасывал в воздух Люмос Салем, чтобы осветить себе путь, и Специалис Ревилио, чтобы обнаружить следы тёмной магии, если натыкался на одинокое дерево или куст. Он зашёл уже довольно далеко на запад, так ничего не обнаружив. Неприятно скребла мысль о том, что никто из авроров не пришёл на помощь. Возможно, в конторе просто некому было услышать зов его Патронуса, вероятно, что-то случилось, и аврорат временно опустел. Это тоже навевало тревогу: если в аврорате никого нет, значит, псы снова взялись за дело. Гарри ускорил шаг. Вдруг его взгляду предстала одинокая водонапорная башня, очень старая, давно заброшенная, ограждённая мелкозернистой невысокой решёткой. То что надо! Под сооружением наверняка есть сеть подземных ходов, там, где раньше шёл водозабор и пролегал водовод к ближайшим фермам. Место пустынное, мало кем посещаемое. Идеальный вариант, чтобы скрыться всей банде. Гарри перемахнул через решётку и стал обходить башню в поисках входа. Дверь, хоть и была искусно замаскирована, нашлась.
Первое, что почувствовал Гарри, открыв скрипучую дверь, — знакомую вонь. «Бинго», — мысленно проговорил он любимое словечко Дженкинса. Свет Люмоса озарил внутреннее пространство. Здесь было… мерзко, иного слова не подобрать. Стены изгажены непристойными надписями и рисунками, сделанными чем-то бурым, возможно, кровью. Под ногами валялись осколки битых бутылок и обломки крупных, наверняка человеческих, костей. В углу, на куче нечистот лежал проломленный череп ребёнка. Гарри с ненавистью стиснул зубы и продолжил путь. В верхней части башни, где раньше находился резервуар для воды, было пусто, только грязный лежак да куча раздробленных костей говорили о том, что здесь постоянно должен был находиться кто-то один. «Видимо, наблюдательный пункт, — подумал Гарри. — Но почему никого нет? Неужели псы покинули это место?» Он быстро обследовал лестницу, и, никого не обнаружив, стал спускаться под землю. Чем глубже он спускался, тем сильнее становилось охватившее его смятение: если псы ушли отсюда, где их тогда искать? Под ногами хлюпала вода, вонь становилась невыносимой, но к ней примешалась новая нота — так пахло в разделочном цеху скотобойни: приходилось бывать там по делам аврората. Что-то склизкое попало под ногу, он поскользнулся и едва не упал, с трудом удержав равновесие. Палочка осветила дно подземелья, и Гарри обомлел: то, на чём он поскользнулся, была оторванная детская ножка, а принятая им за воду жидкость была густо-красного цвета. Похолодев от предчувствий, Гарри двинулся вперёд. Представшая перед ним картина вызвала вопль ужаса — куча изодранных человеческих тел. Охваченный паникой, Гарри рванул было обратно, но его остановило увиденное — на вершине страшной горы лежала девушка. Тёмно-каштановые волосы слиплись в крови, белая рука откинута в сторону. На пальце — серебряное кольцо.
Рон клялся, что купил его в «Гоблинском сокровище» — фешенебельном ювелирном в Косом переулке. Говорил, что заплатил целое состояние, когда дарил кольцо Гермионе в день помолвки. Гарри ещё удивился, откуда у него такие деньги. Рон сказал, что кольцо принесёт счастье…
— Нет! Не-ет! Гермиона! — Гарри протянул дрожащую руку, но так и не посмел притронуться к мёртвой ладони. Слёзы застили ему глаза, вены налились жаром так, что, казалось, лишь чудо удерживает сердце от того, чтобы не разорваться. Тёмные стены подземелья огласили горькие рыдания.
Страница 8 из 41
