Путь домой

— В этом году шторма не столь сильны. А капитан Марлоу — опытный моряк. Это очень важно для меня. Пожалуйста, не сердись, — проговорила Арабелла, глядя на хмурившегося мужа.

Блад поднялся и, обойдя стол, склонился над Арабеллой, обнимая ее за плечи.

— А для меня важно, чтобы ты была рядом со мной, мое сокровище.

— Я знаю, Питер. Поверь, это моя сбывшаяся мечта — быть рядом с тобой. — Арабелла закрыла глаза и улыбнулась, затем тихо, но твердо проговорила: — Но я должна ехать.

— Так значит, все уже решено?

Арабелла промолчала.

Блад ощутил закипающий гнев. За несколько месяцев, прошедших после свадьбы, он успел достаточно изучить жену и понимал, что ему не удастся заставить ее переменить решение. Черт возьми, он был готов запереть ее, если бы не понимал полную бесполезность подобных действий. Выпрямившись, он тяжело вздохнул и сухо сказал:

— Поезжай.

Питер Блад, несмотря на позднюю ночь и сильнейшую усталость, сидел за столом в своем кабинете. Надо бы лечь спать, но… Сон накроет его глухим покрывалом, а вскоре он проснется: ему покажется, что нежные пальцы жены прикоснулись к его лбу. 

Они поссорились в то утро, и прощание вышло прохладным. Спустя десять дней губернатору Бладу сообщили, что «Пегас» попал в жесточайший шторм. Немногих выживших, оказавшихся в воде еще до того, как бриг выбросило на рифы, и цеплявшихся за обломки мачт, подобрал другой английский корабль, который шел на Ямайку. Арабеллы среди них не было.

Блад поборол искушение отправится к месту крушения «Пегаса», слишком хорошо зная, что море не отдает назад то, что взяло. Боль потери ни на миг не отпускала его, и к ней примешивалось чувство неизбывной вины. Доводы разума не имели никакого значения. Он должен был запретить Арабелле ехать. Они бы помирились, потом…

Днем, в череде бесконечных и всегда важных дел ему удавалось — нет, не забыть, но думать о случившемся отстраненно, как будто это произошло с кем-то другим. Но ночью! 

Блад придвинул к себе стопку финансовых отчетов и попытался сосредоточиться на стройных рядах цифр. Однако осознав, что несколько раз пробегает глазами одну и ту же строку, он уже собирался оставить это бессмысленное занятие и немного отдохнуть. В этот момент его слуха достиг неясный шум. Кто-то пытается прорваться к нему на прием? В весьма неурочный час! Блад подошел к окнам, выходящим на площадь перед парадным входом. Так и есть, в круге света от фонаря сержант охраны спорит с незнакомым человеком и, кажется, уже готов стрелять в того из мушкета.

Блад распахнул окно и крикнул:

— Доусон, что там у тебя?

— Ваше превосходительство, это бродяга, причем безумный. Он утверждает, что у него есть сведения о миссис Блад, вашей супруге, упокой Господь ее душу!

Сердце ухнуло в бездну, и Питер, не в силах вымолвить ни слова, махнул рукой.

2. Заложница

Стоя на шкафуте величественного «Санто-Доминго», который принадлежал ее странному спасителю, Арабелла бездумно смотрела в сине-зеленые волны.

— Вам уже лучше, миссис Блад?

Услышав резкий голос дона Мигеля, молодая женщина обернулась и увидела его в нескольких шагах от себя.

— Гораздо лучше. У вас прекрасный врач, дон Мигель, — учтиво ответила она.

— К вам вернулись еще какие-либо воспоминания?

— О том, что было до моего путешествия — нет. Я хорошо помню детство, менее четко — как жила с дядей на Барбадосе. Но Ямайка… И как я оказалась на том корабле… Вы утверждаете, что мы знакомы, более того, мой супруг — губернатор Ямайки. Увы, здесь мне нечего вам сказать. Я просто не помню этого.

Испанец, сдвинув черные брови, пытливо вглядывался в ее лицо. Арабелла отвечала ему спокойным, ясным взглядом.

— Так значит, ничего из того, что произошло за последний год? И это еще по меньшей мере…

Арабелла покачала головой. Когда она очнулась во второй раз, уже на «Санто-Доминго», над ней склонялся немолодой мужчина с живыми темными глазами. Это был врач, сеньор Рамиро. Кроме него в каюте присутствовал дон Мигель де Эспиноса. Именно тогда он и назвал свое имя и не поверил, что Арабелла его не узнаёт. Однако сеньор Рамиро сказал на вполне сносном английском, что слышал о подобных случаях, и иногда память внезапно возвращается к человеку, Господь милостив. Дон Мигель едко заметил, что милость господня не распространяется на еретиков, и покинул каюту.

Прошли почти две недели. В первые дни, выплывая из полузабытья, Арабелла еще несколько раз видела стоящего рядом с ее изголовьем дона Мигеля в его неизменном черном с серебром камзоле и вздрагивала неизвестно почему. Немного оправившись, она не оставляла попыток мысленно восстановить утраченную часть своей жизни. Но все было напрасно. Призрачные образы из ее снов таяли за миг до пробуждения. 

Хоть де Эспиноса и заявил, что она его пленница, обращались с ней хорошо.