Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 6966
Условия внесения выкупа оговорю я сам. Об остальном мы побеседуем в следующий раз. Видите остров у нас прямо по курсу? Это Эспаньола. К вечеру «Санто-Доминго» бросит якорь на рейде Ла Романы. Дрянной городишко, но там я найду человека, с которым смогу переслать письма по назначению.
Испанец ушел, а Арабелла еще стояла некоторое время, глядя на туманное вытянутое облако, лежащее на горизонте. Дон Мигель прав, не было смысла упорствовать.
«Мне придется подчинится его требованию и написать эти проклятые письма. Но дело не только в выкупе… Откуда такое пристальное внимание ко мне и к тому, кого он называет моим мужем?»
На глаза навернулись слезы отчаяния, она сердито сморгнула их и оглянулась на ют, где дон Мигель, стоя к ней спиной, о чем-то разговаривал с одним из своих офицеров. Внутри нее что-то дрогнуло, высокая худощавая фигура в черном камзоле вызывала неясную тоску. Сейчас он обернется, и…
Позади раздалось покашливание, и наваждение рассеялось.
— Донья Арабелла, вам следует вернуться в каюту, я осмотрю вас.
К ней подошел доктор Рамиро. Арабелла тепло улыбнулась ему:
— Я прекрасно себя чувствую, сеньор Рамиро, и мне бы хотелось еще побыть на палубе.
— Донья Арабелла вольна делать, что ей заблагорассудится, даже упасть за борт от слабости и найти смерть в морских волнах, сочтя это благом — о чем она недавно поведала во всеуслышание.
Доктор по-дружески относился к своей пациентке. С непринужденностью, свойственной людям его профессии посмеиваясь над смущением Арабеллы, он оказывал ей, кроме врачебной, и иную, необходимую ввиду отсутствия сиделки помощь, в том числе самого деликатного свойства. Но может ли она доверять сеньору Рамиро настолько, чтобы начать расспрашивать о доне Мигеле?
— Так вы были свидетелем нашего разговора?
— О, я бы не назвал это разговором, скорее это был поединок, — пожилой врач покачал головой. — Вам следует быть осторожнее, донья Арабелла. Дон Мигель де Эспиноса вспыльчивый человек. Даже будь вы в добром здравии…
— Так вы давно знаете дона Мигеля?
Сеньор Рамиро кинул на молодую женщину пристальный взгляд:
— Я знаю его достаточно, чтобы предостеречь вас. Вы очень рисковали. Я удивлен, что его гнев угас так быстро.
— Я нужна ему… — пробормотала Арабелла.
— Нужны, — согласился врач, — но не стоит выводить его из себя. Однако мы увлеклись беседой. На вас лица нет. Ступайте к себе.
— У меня для вас послание, сеньор говернаторе, но дело не терпит лишних ушей, — нарушил молчание незнакомец, говоривший по-английски с сильным акцентом.
— Ваше превосходительство… — попытался возразить Доусон, но губернатор властным жестом указал ему на дверь.
Сержант только крякнул, не смея перечить, и поспешил выйти из кабинета.
— От кого? — хрипло спросил Блад.
Посетитель извлек из-за пазухи плотный конверт и гибким движением скользнул к столу. Блад невольно прищурил глаза: ему была знакома подобная кошачья грация. Дойди дело до боя, это был бы очень опасный противник.
— Читайте. Мне также поручено дождаться ответа, если таковой последует, — осклабился посланец.
Блад сломал печать, и на стол выпал небольшой листок бумаги, на котором было написано несколько строк. В кабинете словно полыхнула беззвучная молния: он узнал почерк жены. Во рту сразу же пересохло.
«Ваше превосходительство,»
Бриг, на котором я плыла, выбросило на рифы, но Господу было угодно, чтобы я осталась жива. Дон Мигель де Эспиноса спас меня с разбившегося корабля, и в данный момент я нахожусь у него. Мне предоставлено все необходимое, пусть это Вас не волнует.
Условия моего освобождения будут изложены в отдельном письме.
Да поможет Вам Бог.
Арабелла
«Жива! Она жива! Но… Дон Мигель де Эспиноса… Боже, почему именно он?!»
Вместе с ослепительной радостью Блад ощутил почти отчаяние. Но сейчас было не время поддаваться эмоциям. Он еще раз посмотрел на письмо. Почерк был неровный, словно Арабелла торопилась или не вполне уверенно держала перо. И… почему она обращается к нему «Ваше превосходительство»? Что стоит за этими краткими строками, отстраненным тоном?
Посланец понял молчание губернатора по-своему.
— Возможно, сеньор говернаторе сомневается? Дон Мигель предусмотрел это.
Испанец ушел, а Арабелла еще стояла некоторое время, глядя на туманное вытянутое облако, лежащее на горизонте. Дон Мигель прав, не было смысла упорствовать.
«Мне придется подчинится его требованию и написать эти проклятые письма. Но дело не только в выкупе… Откуда такое пристальное внимание ко мне и к тому, кого он называет моим мужем?»
На глаза навернулись слезы отчаяния, она сердито сморгнула их и оглянулась на ют, где дон Мигель, стоя к ней спиной, о чем-то разговаривал с одним из своих офицеров. Внутри нее что-то дрогнуло, высокая худощавая фигура в черном камзоле вызывала неясную тоску. Сейчас он обернется, и…
Позади раздалось покашливание, и наваждение рассеялось.
— Донья Арабелла, вам следует вернуться в каюту, я осмотрю вас.
К ней подошел доктор Рамиро. Арабелла тепло улыбнулась ему:
— Я прекрасно себя чувствую, сеньор Рамиро, и мне бы хотелось еще побыть на палубе.
— Донья Арабелла вольна делать, что ей заблагорассудится, даже упасть за борт от слабости и найти смерть в морских волнах, сочтя это благом — о чем она недавно поведала во всеуслышание.
Доктор по-дружески относился к своей пациентке. С непринужденностью, свойственной людям его профессии посмеиваясь над смущением Арабеллы, он оказывал ей, кроме врачебной, и иную, необходимую ввиду отсутствия сиделки помощь, в том числе самого деликатного свойства. Но может ли она доверять сеньору Рамиро настолько, чтобы начать расспрашивать о доне Мигеле?
— Так вы были свидетелем нашего разговора?
— О, я бы не назвал это разговором, скорее это был поединок, — пожилой врач покачал головой. — Вам следует быть осторожнее, донья Арабелла. Дон Мигель де Эспиноса вспыльчивый человек. Даже будь вы в добром здравии…
— Так вы давно знаете дона Мигеля?
Сеньор Рамиро кинул на молодую женщину пристальный взгляд:
— Я знаю его достаточно, чтобы предостеречь вас. Вы очень рисковали. Я удивлен, что его гнев угас так быстро.
— Я нужна ему… — пробормотала Арабелла.
— Нужны, — согласился врач, — но не стоит выводить его из себя. Однако мы увлеклись беседой. На вас лица нет. Ступайте к себе.
3. Ночной посетитель
Пожалуй, сержант Доусон поторопился причислить незнакомца к бродягам, да еще и безумным. Сам сержант застыл на пороге, с подозрением следя за каждым движением неуместного посетителя. В кабинете царило молчание. Блад рассматривал стоящего перед ним человека, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, а тот в свою очередь насмешливо уставился на губернатора. Одет незнакомец был хоть и небогато, но добротно. А жесткий взгляд темных глаз больше подходил наемному убийце, нежели блаженному.— У меня для вас послание, сеньор говернаторе, но дело не терпит лишних ушей, — нарушил молчание незнакомец, говоривший по-английски с сильным акцентом.
— Ваше превосходительство… — попытался возразить Доусон, но губернатор властным жестом указал ему на дверь.
Сержант только крякнул, не смея перечить, и поспешил выйти из кабинета.
— От кого? — хрипло спросил Блад.
Посетитель извлек из-за пазухи плотный конверт и гибким движением скользнул к столу. Блад невольно прищурил глаза: ему была знакома подобная кошачья грация. Дойди дело до боя, это был бы очень опасный противник.
— Читайте. Мне также поручено дождаться ответа, если таковой последует, — осклабился посланец.
Блад сломал печать, и на стол выпал небольшой листок бумаги, на котором было написано несколько строк. В кабинете словно полыхнула беззвучная молния: он узнал почерк жены. Во рту сразу же пересохло.
«Ваше превосходительство,»
Бриг, на котором я плыла, выбросило на рифы, но Господу было угодно, чтобы я осталась жива. Дон Мигель де Эспиноса спас меня с разбившегося корабля, и в данный момент я нахожусь у него. Мне предоставлено все необходимое, пусть это Вас не волнует.
Условия моего освобождения будут изложены в отдельном письме.
Да поможет Вам Бог.
Арабелла
«Жива! Она жива! Но… Дон Мигель де Эспиноса… Боже, почему именно он?!»
Вместе с ослепительной радостью Блад ощутил почти отчаяние. Но сейчас было не время поддаваться эмоциям. Он еще раз посмотрел на письмо. Почерк был неровный, словно Арабелла торопилась или не вполне уверенно держала перо. И… почему она обращается к нему «Ваше превосходительство»? Что стоит за этими краткими строками, отстраненным тоном?
Посланец понял молчание губернатора по-своему.
— Возможно, сеньор говернаторе сомневается? Дон Мигель предусмотрел это.
Страница 4 из 32
