Путь домой

В конверте есть еще кое-что.

Блад взял конверт и, нащупав в нем что-то твердое, заглянул внутрь. Кроме еще одного письма, там был медальон на тонкой серебряной цепочке. Он прекрасно помнил этот медальон, Арабелла никогда не расставалась с ним. Но все-таки Блад открыл его: на миниатюре была изображена красивая молодая женщина с лучистыми карими глазами. Миссис Бишоп. Арабелла унаследовала глаза своей матери… Он закрыл крышечку и бережно положил медальон на стол. Ну что же, посмотрим, чего хочет дон Мигель.

Испанский адмирал, в выражениях столь любезных, что это граничило с оскорблениями, предлагал Питеру Бладу сдаться ему. В противном случае Арабелла Блад предстанет перед судом инквизиции в Гаване как ведьма и еретичка. Если его условия будут приняты, дон Мигель давал слово гранда Испании, что отпустит миссис Блад, не причинив ей никакого вреда. Дальнейшее Бладу должен был сообщить человек, доставивший послание.

«Суд инквизиции!»

Блад откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В эту минуту он не задавался вопросом, способен ли дон Мигель осуществить свою угрозу, ему было достаточно того, что его жена находится в руках жестокого человека, обезумевшего от жажды мести. На его висках выступил холодный пот. Блад думал о жуткой тюрьме в Севилье, из которой ему чудом удалось вырваться. Сама мысль о том, что Арабелле грозит опасность оказаться в подобном месте, была невыносима.

— Что сеньор говернаторе изволит ответить?

— Да, — резко бросил Блад.

Кривая усмешка исчезла с губ посланца дона Мигеля, когда он встретился взглядом с яростными синими глазами Блада. Матерый хищник безошибочно распознал в сидящем за столом человека зверя, не менее опасного, чем был он сам.

— Ты испанец? Как твое имя?

— Sono genovese …. У меня нет имени, моя мать не утруждала себя такими мелочами. Если вам угодно, зовите меня Тень.

— Путь будет Тень. Что тебе велено передать мне на словах?

— К востоку от Эспаньолы лежит Исла-де-Мона. По прошествии месяца дон Мигель де Эспиноса будет ждать там сеньора говернаторе. — Тень подошел к столу и, взяв перо, набросал очертания острова прямо на письме адмирала, затем указал координаты и ткнул пером в рисунок, отмечая нужное место. — Ваш корабль должен бросить якорь вот в этой бухте. Но на берег сойдете только вы. Ваши люди останутся в шлюпке и после обмена доставят женщину на ваш корабль. Это все.

— Ты видел мою жену?

— Да. На нее не надели кандалы и не бросили в трюм. Пока. И вот еще что — не пытайтесь препятствовать моему уходу. Дон Мигель ждет меня еще две недели. Если я не вернусь, он исполнит свою угрозу.

— А если ты споткнешься и разобьешь голову о камни? Корабль, на котором ты отправишься к нему, утонет или попадет в штиль? 

— Тогда все закончится очень печально… для вашей жены. Постарайтесь точно следовать условиям дона Мигеля. Не стоит играть с ним. Помните о своей женщине. Ее жизнь может оборваться в любой момент, все зависит от вашего благоразумия.

— Я учту твои советы, Тень. Постарайся и ты… беречь себя. — Блад продолжал в упор смотреть на Тень, и тот отвел глаза, вдруг усомнившись, что все пройдет гладко, и почти сожалея, что ввязался в это дело.

… (ит) Я генуэзец.

4. Откровенность дона Мигеля

Если у дона Мигеля де Эспиноса были какие-либо цели и планы до того, как он обнаружил Арабеллу на потерпевшем крушение бриге, то они явно перестали занимать его. Уже три дня «Санто-Доминго» стоял на рейде Ла Романы и не было похоже, чтобы дон Мигель спешил вновь пуститься в путь.

После того как галеон бросил якорь, де Эспиноса велел спустить шлюпку и отправился в город. Он вернулся лишь накануне вечером в сопровождении невысокого гибкого человека с холодными глазами убийцы. Тем же вечером Арабелла написала мужу. 

Она не последовала советам сеньора Рамиро и опять вызвала гнев дона Мигеля, споря с каждой фразой, которую тот ей диктовал, и не соглашаясь подписаться ни как «Ваша преданная»…, ни тем более как «Ваша любящая жена». Дон Мигель, устав спорить, задумался, затем сказал:

— Упрямиться совершенно бессмысленно, но будь по-вашему. Есть ли у вас какая-либо вещь, по которой муж может узнать вас? Я подумал, что почерк мог измениться после травмы, и у вашего мужа возникнут сомнения, даже если вы и напишете то, что я требую.

— Все мои вещи остались на том корабле, — ответила Арабелла.

— А это? — дон Мигель дотронулся до цепочки, поблескивающей у нее на шее.

Арабелла отпрянула и прижала руки к груди, защищая свою единственную ценность.

— Это портрет моей матери, я не могу отдать его. Этот медальон — все, что связывает меня с моим прошлым.

— Ну же, мисс Бишоп, — де Эспиноса иногда обращался к ней так, то ли в шутку, то ли желая поддразнить. — Вернувшись домой, вы окажетесь в окружении множества вещей из вашего прошлого.