Фандом: Ориджиналы. Марс — единственная из всех планет, которая может быть терраформирована нами.
Добавить в моё избранное
9 мин, 50 сек 13281
— Ураний«поручено передать во временное управление командору Эвансу до прибытия капитана Сати.»
«Ну, вот пришло и твоё время, Эд», — подумал Брэдли, не испытав при этом никакой радости. Лучше провести десять лет среди этих металлических конструкций неуклюжего с виду корабля, чем оказаться на ржаво-красной планете с её бесчисленными перепадами давления, разреженной атмосферой и довольно суровым климатом.
Не говоря больше ни слова, капитан подошел к одному из мониторов и, потыкав по сенсорным панелям, открыл карту Аркадии. Обычно он мало уделял внимания расположению объектов на Марсе, отдавая львиную долю времени процессу управления кораблем и слежению за ходом выполнения работы в открытом космосе; а на сон Брэдли отводил всего лишь четыре часа.
Подобно Великой Северной равнине, раскинувшейся за шестидесятой параллелью и плато Амазонии, находящейся южнее, Аркадия представляла собою плоскую поверхность, что наводило на мысль, что раньше над ней, возможно, миллионы лет назад, бушевал Океан глубиной до шести-семи километров. Под «Альфой», «Дельтой» и«Эпсилоной» сплошной лед, покрытый лавовыми полями и песчаными дюнами. Возможно, в будущем, когда магнитное поле станет достаточно мощным, а озоновый слой толще, атмосфера прогреется настолько, что лед растает, и на Марсе вновь появится Великий Северный океан и три внутренних моря — Маринер, Аргир и Эллада.
«Альфа» находилась на 45° 0,7' северной широты и 190° 31' западной долготы, к югу от неё возле гряды Эребус в одной тысяче ста семидесяти пяти километрах была«Дельта», а «Эпсилона» еще дальше, у границ провинции Фарсида. Сквозь защитные экраны«Эпсилоны», отливающие серебристым цветом, можно было разглядеть на горизонте вулкан Олимп. Все три города, каждый численностью всего в несколько сотен тысяч жителей, связаны между собой экранированными коридорами, по которым курсируют скоростные поезда. Жители, в основном ученые, пытаются терраформировать Марс и сделать его пригодным для жизни.
— Сэр, состыковка через пять минут, — голос Адории Эвиты вывел капитана из подобия транса, и он вдруг понял, что спит с открытыми глазами. Брэдли жутко устал за последние месяцы и выглядел не лучше своих подчиненных.
Капитан прокашлялся.
— Передайте мистеру Эвансу, что я жду его в кают-компании через пять минут.
Девушка посмотрела на него с сомнением, но все же поднесла микрофон к губам и произнесла его приказ — её голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по всему кораблю. Брэдли знал: чтобы добраться из машинного отделения, где старпом проводил еженедельную проверку двигателей и генераторов — они не могут позволить себе поломку — до кают-компании, требуется не менее десяти минут.
Капитан развернулся и направился к выходу. Металлическая дверь перед ним скользнула в бок и, оказавшись в кают-компании, он наконец-то мог расправить плечи и выпрямиться в полный рост. Здесь не было каких-либо острых углов, выступающих со всех сторон переборок и прочей аппаратуры — кают-компания относительно просторное, хоть и небольшое помещение: посередине стоял обеденный стол, за которым офицеры собирались в последний раз не так давно, а, кажется, что целую вечность назад.
На стенах висели топографические карты Марса с изображением обоих полушарий, плакат с терраформированным Марсом, что являлось скорее вымыслом художника, утопией, чем правдой. Капитан Эндрю Брэдли не верил в этот разрисованный шар, в эти континенты, покрытые густыми лесами и просторными зелеными равнинами, не верил в темную гладь Мирового Океана, в блики Солнца на его поверхности и белые перья облаков, плывущих в богатой кислородом атмосфере.
За следующей дверью, на сей раз выполненной из дерева, скрывался длинный коридор. Здесь было бы темно, но красные неоновые лампы ярко горели и немного разгоняли мрак. Под каждым светильником — перегородка с медной блестящей табличкой, на которой были указаны имя, фамилия и звание офицера «Урания». Каюта капитана Брэдли находилась в самом конце, и едва он вышел за пределы кают-компании, как сверху затрещали конденсаторы, и длинные люминесцентные лампы какое-то время поморгали, а затем залили коридор холодно-белым светом.
Подойдя к своей каюте, Брэдли вставил пластиковую карточку в терминал и набрал трехзначный код, затем приложил палец к сенсорной панели. Раздалось прерывистое попискивание, протестующий красный свет сменился дружественным зеленым, и перегородка резко поднялась на два метра вверх. Брэдли не доверял автоматике с тех самых пор, как технику Риду в машинном отделении отсекло руку по локоть месяц назад. Рискуя в любой момент остаться без головы, он быстро прошел внутрь, и в тот же миг металлическая пластина упала вниз, с легким звоном упершись в пол.
Его каюту от других отличало наличие сейфа, а в остальном…
«Ну, вот пришло и твоё время, Эд», — подумал Брэдли, не испытав при этом никакой радости. Лучше провести десять лет среди этих металлических конструкций неуклюжего с виду корабля, чем оказаться на ржаво-красной планете с её бесчисленными перепадами давления, разреженной атмосферой и довольно суровым климатом.
Не говоря больше ни слова, капитан подошел к одному из мониторов и, потыкав по сенсорным панелям, открыл карту Аркадии. Обычно он мало уделял внимания расположению объектов на Марсе, отдавая львиную долю времени процессу управления кораблем и слежению за ходом выполнения работы в открытом космосе; а на сон Брэдли отводил всего лишь четыре часа.
Подобно Великой Северной равнине, раскинувшейся за шестидесятой параллелью и плато Амазонии, находящейся южнее, Аркадия представляла собою плоскую поверхность, что наводило на мысль, что раньше над ней, возможно, миллионы лет назад, бушевал Океан глубиной до шести-семи километров. Под «Альфой», «Дельтой» и«Эпсилоной» сплошной лед, покрытый лавовыми полями и песчаными дюнами. Возможно, в будущем, когда магнитное поле станет достаточно мощным, а озоновый слой толще, атмосфера прогреется настолько, что лед растает, и на Марсе вновь появится Великий Северный океан и три внутренних моря — Маринер, Аргир и Эллада.
«Альфа» находилась на 45° 0,7' северной широты и 190° 31' западной долготы, к югу от неё возле гряды Эребус в одной тысяче ста семидесяти пяти километрах была«Дельта», а «Эпсилона» еще дальше, у границ провинции Фарсида. Сквозь защитные экраны«Эпсилоны», отливающие серебристым цветом, можно было разглядеть на горизонте вулкан Олимп. Все три города, каждый численностью всего в несколько сотен тысяч жителей, связаны между собой экранированными коридорами, по которым курсируют скоростные поезда. Жители, в основном ученые, пытаются терраформировать Марс и сделать его пригодным для жизни.
— Сэр, состыковка через пять минут, — голос Адории Эвиты вывел капитана из подобия транса, и он вдруг понял, что спит с открытыми глазами. Брэдли жутко устал за последние месяцы и выглядел не лучше своих подчиненных.
Капитан прокашлялся.
— Передайте мистеру Эвансу, что я жду его в кают-компании через пять минут.
Девушка посмотрела на него с сомнением, но все же поднесла микрофон к губам и произнесла его приказ — её голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по всему кораблю. Брэдли знал: чтобы добраться из машинного отделения, где старпом проводил еженедельную проверку двигателей и генераторов — они не могут позволить себе поломку — до кают-компании, требуется не менее десяти минут.
Капитан развернулся и направился к выходу. Металлическая дверь перед ним скользнула в бок и, оказавшись в кают-компании, он наконец-то мог расправить плечи и выпрямиться в полный рост. Здесь не было каких-либо острых углов, выступающих со всех сторон переборок и прочей аппаратуры — кают-компания относительно просторное, хоть и небольшое помещение: посередине стоял обеденный стол, за которым офицеры собирались в последний раз не так давно, а, кажется, что целую вечность назад.
На стенах висели топографические карты Марса с изображением обоих полушарий, плакат с терраформированным Марсом, что являлось скорее вымыслом художника, утопией, чем правдой. Капитан Эндрю Брэдли не верил в этот разрисованный шар, в эти континенты, покрытые густыми лесами и просторными зелеными равнинами, не верил в темную гладь Мирового Океана, в блики Солнца на его поверхности и белые перья облаков, плывущих в богатой кислородом атмосфере.
За следующей дверью, на сей раз выполненной из дерева, скрывался длинный коридор. Здесь было бы темно, но красные неоновые лампы ярко горели и немного разгоняли мрак. Под каждым светильником — перегородка с медной блестящей табличкой, на которой были указаны имя, фамилия и звание офицера «Урания». Каюта капитана Брэдли находилась в самом конце, и едва он вышел за пределы кают-компании, как сверху затрещали конденсаторы, и длинные люминесцентные лампы какое-то время поморгали, а затем залили коридор холодно-белым светом.
Подойдя к своей каюте, Брэдли вставил пластиковую карточку в терминал и набрал трехзначный код, затем приложил палец к сенсорной панели. Раздалось прерывистое попискивание, протестующий красный свет сменился дружественным зеленым, и перегородка резко поднялась на два метра вверх. Брэдли не доверял автоматике с тех самых пор, как технику Риду в машинном отделении отсекло руку по локоть месяц назад. Рискуя в любой момент остаться без головы, он быстро прошел внутрь, и в тот же миг металлическая пластина упала вниз, с легким звоном упершись в пол.
Его каюту от других отличало наличие сейфа, а в остальном…
Страница 2 из 3
