Последние гастроли

Обратимся к профессионалам.

— К кому? — не понял я.

— К местному констеблю. Ему, конечно, положено гонять уличных торговок с этой площади, но обычно бывают исключения из правил, — тут Холмс сделал выразительный жест щепотью, — которые отличаются постоянством.

Мы направились на поиски констебля, патрулирующего свой участок.

— Не всегда жалование бобби устраивает этих самых бобби. Чаще всего как раз не устраивает.

Представитель закона вскоре нашёлся, и было большой удачей, что констебль знал Холмса в лицо.

— Как поживаете, Фелпс? — приветливо улыбнулся мой друг.

— Спасибо, сэр! На жизнь не жалуюсь!

Я поздоровался с констеблем.

— И вам доброго утра, сэр. Мистер Холмс, вы тут по делу, или как?

— По делу, и вы можете оказать нам с Уотсоном помощь, Фелпс.

— Подсказать или задержать, мистер Холмс? — деловито спросил он.

— Первое. Скажите: вы ведь наверняка знаете всех уличных цветочниц в округе?

— Да уж… Да, сэр!

— Нас интересует вечер семнадцатого и первая половина следующего дня. Кто торговал на площади или совсем уж близко к отелю? А особенно нас интересуют фиалки, Фелпс.

Мужчина задумался.

— Старая Бет, сэр, — вынес он вердикт, — не иначе она. Положено прогонять, — сказал он, неумело изображая смущение, — но куда ж старушку-то прогонишь? У ней и доходов с гулькин нос, а жить ведь надо; не убудет с меня, если и отвернусь. Я ж не ирод какой, у меня тоже мать есть, да и бабка, ейная мать, жива ещё…

— А как у этой замечательной старушки с памятью? — поинтересовался Холмс.

— У Бет глаз-алмаз, сэр! Не извольте волноваться! Да идёмте, я вас до неё доведу. Она сегодня на соседней улице — у отеля уж очень много наших в последнее время, как итальяшка этот приезжий преставился.

Лицо Холмса чуть дёрнулось, но он сдержался.

Фелпс показал нам пожилую женщину издалека и скрылся в переулке. Бет была не так уж и стара, лет шестидесяти, наверное. Но жизнь обошлась с ней сурово, она покрыла морщинами её лицо, испещрила пятнами кожу, не пощадила суставы. Бет стояла с корзинкой фиалок в двух шагах от входа в аптеку, но покупать её быстровянущий товар никто не торопился.

— А не удивить ли нам сегодня миссис Хадсон, мой дорогой? — шепнул мне Холмс. Я взглянул на него — он улыбался озорно, как мальчишка, затеявший проказу.

— Только не устраивайте снова стрельбу по обоям, — вздохнул я. — Запас гравюр в книжной лавке уже исчерпался…

— Нет, — улыбнулся он. — Что вы. Я предлагаю удивить, а не рассердить.

Он шагнул к старой Бет и спросил её:

— Сколько возьмете за всю корзину, почтенная?

— Да благословит вас Господь, сэр! Это ж вас мне прямо небеса послали! — пошевелив губами, видимо, занимаясь сложением в уме, цветочница назвала цену — вполне разумную, надо сказать.

— Я прибавлю вам ещё, если вы мне поможете, — сказал Холмс, доставая деньги. — Над одним моим приятелем нехорошо подшутили, и тот тип, которого мы ищем, возможно, покупал у вас фиалки или вечером во вторник, или утром в среду, смотря в какой день вы торговали у отеля «Рассел». Думаю, что этот человек очень спешил.

— Да-да, — рассеянно говорила старуха, следя за тем, как Холмс отсчитывает деньги. Видимо, сумма оказалась более чем щедрой, и лицо ее оживилось. — Очень спешил, сэр. И говорил странно, по-чужому. А вот сдачу забрать не забыл, просто из рук свои два пенса выхватил.

Холмс достал конверт и вынул фотокарточки.

— Вы хорошо видите, почтенная?

— Да не жалуюсь, — хихикнула Бет.

— Посмотрите на этих людей. Кто покупал у вас тогда фиалки?

Бет брала по снимку и внимательно разглядывала их. У меня даже сердце заколотилось от волнения.

— Вот он брал. Точно, — Бет ткнула сморщенным пальцем в снимок. Я подошёл поближе и заглянул через левое плечо старушки. Она указывала на Фовароло.

Холмс поблагодарил торговку и подхватил корзину с фиалками. Я добавил старушке ещё полгинеи. Та радостно заохала и заторопилась куда-то. Может быть, сразу домой, а может быть, и в лавку за провизией. На радостях она даже забыла попрощаться.

— Ну что, придётся везти это домой? — спросил я.

— Домой, и я пошлю телеграмму Хопкинсу. Надо бы с ним посоветоваться кое о чём.

— Миссис Хадсон приятно будет получить эти цветы именно от вас, мой дорогой, — улыбнулся я и подал знак проезжавшему мимо кэбмену, который сначала повёз нас на почту.

— Что за человек, этот Фовароло? — спросил я, когда мы ехали домой.

— Я мало общался с ним вне работы, — ответил Холмс. — Фовароло довольно талантлив, и Чезаре это ценил, подбирая иногда такие вещи, где бы тот мог проявить себя.

— Он одинок?

— Нет, он женат, и у него взрослая дочь уже замужем.

— Боже мой!