Последние гастроли

А что касается фиалок и газеты, то с горничной можно уже не церемониться. Она нам лгала.

— Увы, мистер Холмс. С горничной ничего не выйдет. Она мертва.

— Что?! — от неожиданности Холмс не удержал в пальцах чашку, и она со звоном приземлилась на блюдце.

— Накануне вечером в тумане попала под омнибус. Скончалась на месте. Нас известили… — он помолчал, сделал глоток чая. — На первый взгляд, самый обычный несчастный случай. В этом чертовом… — он оглянулся, чтобы убедиться, что миссис Хадсон никак не может нас слышать, и, осмелев, со вкусом повторил, — дьявольском тумане носки своих ботинок не разглядишь, не то что проезжающий омнибус.

— Слишком уж своевременный несчастный случай, — заметил я.

— Да, доктор, там не все так просто, — сказал инспектор. — Почти все слышали её предсмертный визг. Но один бродяга утверждает, что она еще крикнула «Что вы делаете, сэр?!»

— Возможно, он был пьян, — предположил я, — или спутал что-нибудь. Как он может быть уверен, что кричала именно она, как он узнал голос?

— Больше кричать в том месте и в то время было некому, — пожал плечами инспектор. — Бродяга, конечно, не образец трезвости и примерного поведения, однако, вполне вменяем, описал всё четко и повторил три или четыре раза, не сбиваясь. И помимо него есть ещё два свидетеля — один из них священник.

— И где это случилось? — спросил Холмс.

— На Глостер-роуд, рядом с рестораном Гольдини, — ответил Хопкинс.

Ресторан на Глостер-роуд нам был хорошо знаком. Именно там мы ужинали перед тем, как учинить незаконный обыск в доме подозреваемого в деле о краже неких чертежей. Занятное было дело, и по истечении необходимого срока я обязательно о нём напишу.

— Вот дьявол! — в сердцах воскликнул Холмс, вскочил и бросился к бумагам, которые прислал ему давешний журналист.

Я хорошо различал его настроения, и мне всегда особенно было больно видеть, когда он расстраивается от неумения, как ему могло показаться, быстро решить задачу.

Холмс схватил письмо и прочёл: «Надеюсь, что записать всё получилось внятно, потому что после концерта нас со Смитом поволокли в ресторан Гольдини, где музыканты то ли покойного поминали, то ли успех праздновали — чёрт их итальянцев разберёт».

— Не думаете же вы… — начал инспектор.

— Холмс, в самом деле, — сказал я. — Даже если это и в самом деле Фовароло подбросил мерзкий пасквиль, даже если это он его и заказал… — тут мне подумалось, а что если при известии о гибели одного свидетеля чертов Вайпер станет разговорчивей? Я никогда не поверил бы, что журналист, да еще такой пронырливый, как он, спокойно оставил бы без внимания личность столь необычного заказчика… — чем ему могла помешать горничная? Опознать его как человека, попросившего передать маэстро цветы? Боже мой, за это даже в Турции не казнят!

— Эта горничная почему-то продолжала выгораживать Фовароло и в разговоре с нами, и в разговоре с инспектором. И это очень странно. При условии, что у неё не было никаких личных интересов. Её-то обвинить не в чем: ну, попросил джентльмен передать цветы — подумаешь? Хопкинс, когда вы попьёте чаю, поезжайте в отель и расспросите официанта Руди Диксона, рассказывал ли он о нашем с ним разговоре своей приятельнице, Джун Хартли? А мы с Уотсоном побываем у Гольдини.

— Да-да, — кивнул я. В голову пришла ещё одна мысль. — Инспектор, спросите также у Диксона, не рассказывала ли ему что-нибудь его девушка? Особенно по секрету. Мне показалось, у них было не просто шапочное знакомство — возможно, она и доверилась ему.

На том и порешили. Хопкинс допил чай и доел сэндвичи, и отправился в отель, а мы поехали в Кенсингтон.

— Фовароло или запудрил девице мозги, — говорил Холмс по пути в кэбе, — или она решила подоить его кошелёк. Возможно, не прямым шантажом, а намёками, вроде: «Ваша шутка может мне выйти боком, мистер. Меня уже расспрашивала о вас полиция, но я ничего не сказала. А теперь вот думаю, а выгодно ли мне молчать? Не будет ли у меня неприятностей?» Логично, как думаете?

— Учитывая, что шутка совпала с предполагаемым самоубийством, — сказал я раздумчиво. — Да ещё вопрос, что наболтал своей девушке этот парень — Диксон. Не мог он не поделиться с подружкой таким событием — сам Шерлок Холмс заехал к нему домой, и зачем — поговорить о случившемся в отеле. Бог знает, что он после домыслил.

— Вот это как раз не исключено, — кивнул Холмс, — тем более, что мы не говорили ему держать язык за зубами. Впрочем, если бы сказали, то результат был бы наверняка противоположный.

Мы подъехали к ресторану и первым делом направились к управляющему.

— Мистер Холмс! Доктор Уотсон! Давно вас не было, джентльмены! Желаете столик?

Управляющим здесь был англичанином, но его долгое общение с итальянцами, начиная от владельца ресторана и заканчивая поварами и некоторыми официантами, сделало его слишком эмоциональным.