Последние гастроли

— Мы по делу, Роуч, — ответил мой друг. — По поводу вчерашнего несчастного случая с девушкой, которая попала под омнибус. Вы слышали об этом?

— Конечно, сэр. Слава богу, что это случилось не со стороны входа в ресторан, а то бы мы недосчитались посетителей в тот вечер.

— Не думал, что у вас может быть нехватка посетителей, мистер Роуч, — улыбнулся я, — ваш ресторан нынче в моде.

Я кивнул ему за спину — на заполненный зал, где оставались свободными лишь два-три столика, видимо, ждавших своих клиентов.

— Грех жаловаться, — дипломатично признал он. — Постоянных клиентов хватает — хоть порой они и приходят только поговорить, — слегка уколол он нас. — Да и в новых посетителях недостатка нет — а там, глядишь, и станут постоянными. На постоянство иностранцев, правда, рассчитывать не приходится, но чем их деньги хуже всех остальных, мистер Холмс, доктор, не правда ли? А кухня, обслуживание — у нас безупречны! Даже итальянцы остаются довольны нашим шефом.

— О да, — воскликнул Холмс, словно лишь это случайное упоминание итальянцев напомнило ему забытую мелочь, — итальянцы. У вас же вчера ужинали музыканты — оркестр Грацци, упокой господи его душу.

Роуч усмехнулся.

— Ужинали, да. Довольно шумно ужинали, надо сказать. Правда, время было уже позднее, так что особо чувствительных посетителей уже не было. Они всё-таки слишком бурно беседуют. Даже столы попросили сдвинуть, чтобы сесть всем вместе.

— Можно ли побеседовать с официантом, который обслуживал стол? — поинтересовался Холмс.

— Да, пожалуйста, — ответил Роуч и кликнул молодого человека совершенно не итальянской наружности, рыжего и веснушчатого.

Сам управляющий тактично отошел в сторону, чтобы не мешать беседе. Впрочем, не настолько далеко, чтобы совсем уж ничего не слышать.

Холмс неторопливо беседовал с парнем о прошедшем вечере, тот рассказывал о шумных клиентах. Похоже, итальянцев — да еще стольких за один раз — добросовестный работник итальянского ресторана видел впервые в жизни, и впечатления оказались достаточно яркими.

Конечно, официанты, как водится, приглядывают за столиками, которые обслуживают. И хотя при такой большой компании не было риска, что с рестораном не расплатятся, да и публика была приличная, пусть и шумная, но О' Нил всё же отмечал, кто и куда выходит. На улицу никто не рвался, если джентльмены и выходили, то по нужде.

— Насколько я помню, — сказал Холмс, — если от туалетных комнат у вас повернуть по коридору налево, то можно попасть в подсобные помещения, где персонал переодевается, а дальше, в самом конце, — мой друг взял салфетку и позаимствовал у официанта его карандаш, чертя схему, — есть дверь на задний двор, откуда на кухню доставляют продукты?

— Верно, сэр.

— Если кто-то вздумал бы ненадолго выйти через ту дверь, его бы заметили, как думаете?

Мысленно прикинув расположение здания, я отметил, что девушка попала под омнибус как раз со стороны проезда на задний двор ресторана. Обычно телеги и фургоны поворачивали направо, во внутренний двор, разгружались, разворачивались во дворе и опять выезжали на улицу.

— Да там людям-то не до того, — честно сказал парень. — За клиентами мы в зале следим, а там больше посматривают, как бы кто не проскочил с фургоном да не схватил бы чего с телеги.

— И всё же мы попытаем удачу, — сказал Холмс.

Наверное, есть высшая справедливость. И хотя мой друг говорил мне потом, что он бы просто пошёл ва-банк, если бы никто не смог предоставить нам нужную информацию, но нам повезло в этот день.

В назначенное время фигуры на шахматной доске были расставлены. В спальне Холмса засел Хопкинс, внизу (пока что надёжно скрытые миссис Хадсон) ждали прибытия гостя два полисмена.

Фовароло приехал в назначенное время, и наша домохозяйка проводила его в гостиную.

Когда он вошёл и окинул взглядом гостиную, его взгляд задержался на каминной полке, где стоял букетик фиалок.

— Проходите, синьор Фовароло, — Холмс подошёл к музыканту с такой нарочито радушной улыбкой, которая могла обмануть кого угодно, только не того, кто хорошо знал, что она значила. — Прошу вас, садитесь.

Фовароло сел в предложенное кресло. Владел он собой, впрочем, великолепно. Он пригладил ладонью волосы на макушке, которые уже не могли скрыть намечающуюся лысину, и вопросительно посмотрел на нас с Холмсом.

— И где же все остальные? — спросил он. — Запаздывают?

«Все остальные» означало Санторо и Поджио, которых Холмс якобы тоже пригласил, чтобы обсудить одно«важное дело», связанное со смертью Грацци.

— Очевидно, какие-то дела, — сказал я, — а может, не могут поймать кэб. Время, знаете ли, не слишком удачное.

— Ну, что же… — он вовремя удержал взгляд, но всё же порыв ещё раз посмотреть на букет был.

— Милый букетик, да? — спросил Холмс. — Вы любите фиалки?