Последние гастроли

Я обернулся и посмотрел на моего друга. Взгляд его был совсем больным.

— Этот мерзавец… — я передернул плечами. — Меня от него откровенно тошнит.

Холмс ничего не ответил. Он задумчиво крутил в пальцах сигарету. Потом встал, подошёл к окну, задёрнул занавески на одном, на втором. Комната погрузилась в полумрак. Холмс, двигаясь словно заведённый автомат, подошёл к камину, повернул вентили газовых ламп.

— Самое ужасное в этом мире — это страдание, Джон, — промолвил он, опускаясь в кресло и кинув сломанную сигарету в пустой камин. — Даже не смерть. Блажен тот, кто поймёт его смысл.

— В страдании нет смысла, — тихо заметил я. — Мы, врачи, даём клятву всеми силами облегчать страдания человека, и лишь это имеет смысл.

Холмс поморщился.

Я понимал примерный ход его мыслей. А доколе? До какого предела? А что делать, если нельзя снять боль, если существование человека становится хуже смерти? Я не стал спорить. Пусть меня бог миловал и избавил от такого решения, но я знал, что иногда некоторые мои коллеги прибегали к спасительной инъекции.

— Человеку дана свободная воля, Шерлок, — сказал я тихо. — Свободная воля, чтобы либо придать своим страданиям смысл, либо покончить с ними. Нет смысла в чужих страданиях, но сам для себя каждый волен решать по-своему.

— Должно быть что-то, — пробормотал он. — Должно быть.

Я подошёл к нему и сжал ладонями его плечи. Пусть он и был занят размышлениями о смысле бытия, но меня интересовало сейчас другое — как сделать, чтобы не страдал он. Слова, нужные, добрые, правильные слова не находились. Как обычно, когда они нужны. Я обнял его. Молча обнял. Человека, которого любил, человека, за которого умер бы, не раздумывая, и с которым прожил бы всю жизнь и ещё немного.

Глава 7. Эпилог

23 июня 1896 года.

Шерлок Холмс

Я долго смотрел на визитную карточку, которую подала мне после завтрака миссис Хадсон. «Джефри Ворлон, газета» Вечернее обозрение«.»

— Сэр? — миссис Хадсон вопросительно посмотрела на меня.

— Пусть войдёт, — ответил я тихо и передал карточку Уотсону.

— Вайпер? — только и спросил он. Огляделся нетерпеливо. — Где моя трость? Чёрт, сойдет и кочерга!

— Дорогой, не стоит рисковать из-за него своей свободой. Во всяком случае, это лучше делать не дома, — я усмехнулся. — Не надо так нервничать.

Кто бы ещё мне это пожелал…

Джефри Ворлон, он же Вайпер, оказался совсем не таким, каким я его представлял. Видимо, знакомство с Фовароло сделало свое дело, да и прочтенный пасквиль всё ещё вызывал брезгливую гримасу, стоило вспомнить о нём. Однако вместо истекающей ядом гадюки в нашу гостиную вошёл вполне приличный на вид господин, хотя и появлялась невольная мысль «он знавал лучшие времена». Бегающий взгляд, подрагивающие ноздри… Я покачал головой. Что ж, за грязную работу не берутся по доброй воле. «Джин, опиум, кокаин?» — задумался я. Или всего понемногу, чтобы подстегнуть гаснущую фантазию и жажду впечатлений. Жизнь в вечной серости Лондона должна очень сильно давить на нервы чувствительным, творческим натурам. А Джефри Ворлон (когда он не выпускал на волю свою вторую ипостась) был неплохим журналистом.

Гость держался уверенно, даже развязно, однако в повадке его проскальзывала тень страха. Вайпер боялся. То ли нас, то ли того, что собирался сделать.

— Мистер Холмс, — войдя, он наклонил голову в приветствии. Взгляд его скользнул по мне, по трости Уотсона, прислонённой к креслу, — чёртова сырость снова дала о себе знать, и мой друг с утра жаловался на боль в ноге. — Мистер Холмс, — повторил он, с какой-то заискивающей ноткой в голосе. — Мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. — Он снова бросил взгляд на моего друга. — Наедине.

Выразительные взгляды, что гость бросал на трость Уотсона, свидетельствовали о том, что внесудебные способы решения конфликтов были ему не в новинку. Его второму «я» уж точно. Подумав, что избавившись от видимой и осязаемой угрозы, журналист станет красноречивей, я решил выполнить его просьбу. В любом случае, я всё равно перескажу содержание разговора Уотсону. Тот посмотрел на меня вопросительно, и я чуть кивнул в ответ. Нахмурившись, Уотсон встал, выразительно прихватив трость, и вышел из комнаты.

— Спасибо, — кивнул Вайпер. — Вы позволите мне сесть?

Я молча указал на кресло.

— Спасибо, — вновь, как болванчик, кивнул Вайпер. — Я прочитал в газетах об аресте предполагаемого убийцы… Хорошо, мистер Холмс, убийцы. Разумеется, не исключено, что меня захотят вызвать в суд для дачи показаний. Так вот, мне бы хотелось этого избежать.

— Что так? — усмехнулся я желчно.

— Конечно, Вайперу лишний скандал бы не повредил, — заметил Ворлон, — да и в этой истории он не выглядит таким уж монстром, согласитесь. Я не знал, что покойный был тяжело болен.