Фандом: Ориджиналы. Быть последней из своего племени — дело нелёгкое. Нора Найт считает, что уже пережила самую большую трагедию в своей жизни, и теперь глупо чего-то бояться. Однако эту позицию ей предстоит пересмотреть, потому что хотя личные счёты и сведены, большая заварушка только начинается.
Добавить в моё избранное
608 мин, 2 сек 9954
Была также глава о различных видах лавовых монстров, но без картинок. После них была глава о драконах…
Нора сердито захлопнула книгу. Драконы! Как можно о них писать так бесчувственно?! Она слышала рассказы охотников о Снежке. Он был ужасен и непредсказуем. Сколько охотников переосмыслили свою жизнь после встречи с ним! Ну как о таком можно писать «дизъюнктивный ареал обитания» и«индивидуально обусловленные агрессивные повадки»?
Нора снова вернула книгу на полку и задумалась. Неужели здесь все книги такие? И их читал Агил? Он не показался Норе сумасшедшим. Но вдруг он просто хорошо притворялся? Надо будет присмотреться к нему повнимательнее.
— Ты вообще грамотная? — спросил вдруг Дорин.
— Что? — растерянно переспросила Нора. Она как раз выбирала книгу, чтобы проверить свою догадку о том, что в городских книгах нет души.
— Ты читать умеешь?
— Конечно, умею! — возмутилась Нора. Как он мог усомниться? Но потом она вспомнила, что многие городские жители считают номадов тёмными дикарями, и решила, что в сомнениях Дорина нет его вины, и уж точно он не выглядел высокомерным или недоброжелательным. — Отец научил меня, — примирительно добавила она. — Я прочитала все книги, что были в племени. Ещё одну, правда, не успела. Я как раз ждала своей очереди, когда…
Она невнятно махнула рукой. Ей не хотелось обсуждать сейчас все обстоятельства, помешавшие осуществить все тогдашние планы, но Дорин и не настаивал. Он жестом велел Норе приблизиться и указал ей на случайную строчку в книге.
— Читай вслух.
Нора подчинилась и поняла, что нет смысла брать ещё одну книгу с полки. В городе у людей другие чувства и другие интересы. Они нормально воспринимают эти сухие факты, не обличенные в форму жизни. А может…
У неё появилась ещё одна версия, и, чтобы проверить, ей нужно было кое-что вполне конкретное.
— А есть книга про кровососов? — спросила она.
— «Гемофилов», ты имеёшь в виду? — с легким упреком переспросил Дорин.
Нора не поняла, в чем смысл замены одного слова другим равнозначным, но кивнула. Библиотекарь указал ей на книгу в серой обложке на верхней полке. Нора достала её и снова села за стол. Некоторое время она вникала в смысл фраз, а потом всё стало на свои места. Какие же эти городские наивные!
— Это все ложь, — сказала она, закрывая книгу. — Автор ничего не знает о гемофилах и о том, как они влияют на людей. Он всё выдумал, а охотники, которые это читали, поверили ему. Поэтому они будут беспомощны против настоящих гемофилов… — оглядевшись, она поняла масштаб распространения лжи. — Все эти книги неправдивы. Зачем вы их читаете и даете другим?
Дорин довольно долго глядел на неё, не говоря ни слова, на лице его легко читалась озадаченность.
— Где именно ложь? — спросил он, наконец. — Пожалуйста, прочти конкретную фразу и объясни, почему ты считаешь её ложью.
Он ей не поверил, как и следовало ожидать. Нора знала, что людей бывает очень сложно убедить в том, что они заблуждаются. Они скорее продолжат обманываться, чем признают, что их обвели вокруг пальца, но она не собиралась так просто сдаваться. Она раскрыла книгу и пробежала по тексту глазами, отыскивая то, что задело её в прошлый раз.
— «Человекоподобные существа, обладающие способностью управлять сознанием своих жертв, погружая их в беспомощное эйфорическое состояние. Некоторые люди обладают способностью сопротивляться влиянию, и тогда харизма гемофила оказывает на них обратный эффект — вызывает злость и агрессию, которые зачастую поддаются контролю», — процитировала Нора.
Дорин всё ещё выглядел озадаченным. Он не понимал, и Нора его не винила. Возможно, он никогда не встречал гемофилов, а значит, не мог уличить автора во лжи. Нора решила пояснить.
— Это не просто эйфория. Я испытывала её в течение нескольких секунд, и это… — она осеклась, почувствовав, что краснеет. Она поняла, что не готова описывать именно эти ощущения малознакомому мужчине. Вместо этого она, как ни в чём ни бывало, переключилась на другое чувство — то, что она ощутила, когда освободилась от влияния. — Это не просто «злость и агрессия». Это та же одержимость, то же порабощающее чувство. Ощущение, что произойдет что-то непоправимое, полномасштабная катастрофа, если ты не убьёшь своего врага немедленно. В его смерти становится больше смысла, чем во всём остальном, и эта смерть не должна быть быстрой, не должна быть лёгкой. Ненависть, которую я испытывала к Йерне Месарош — это лишь бледная тень того, что я испытывала к тому кровососу, который пытался меня подчинить. — Нора почувствовала, что её лицо искажается яростью, а интонация, кажется, стала слишком громкой для мирной беседы. Она постаралась взять себя в руки, чтобы Дорин не подумал, что она какая-то невменяемая фанатичка. Но всё же свою мысль она намеревалась довести до конца. — И лишь другое чувство, более сильное и важное, помогло мне тогда справиться с этой злостью.
Нора сердито захлопнула книгу. Драконы! Как можно о них писать так бесчувственно?! Она слышала рассказы охотников о Снежке. Он был ужасен и непредсказуем. Сколько охотников переосмыслили свою жизнь после встречи с ним! Ну как о таком можно писать «дизъюнктивный ареал обитания» и«индивидуально обусловленные агрессивные повадки»?
Нора снова вернула книгу на полку и задумалась. Неужели здесь все книги такие? И их читал Агил? Он не показался Норе сумасшедшим. Но вдруг он просто хорошо притворялся? Надо будет присмотреться к нему повнимательнее.
— Ты вообще грамотная? — спросил вдруг Дорин.
— Что? — растерянно переспросила Нора. Она как раз выбирала книгу, чтобы проверить свою догадку о том, что в городских книгах нет души.
— Ты читать умеешь?
— Конечно, умею! — возмутилась Нора. Как он мог усомниться? Но потом она вспомнила, что многие городские жители считают номадов тёмными дикарями, и решила, что в сомнениях Дорина нет его вины, и уж точно он не выглядел высокомерным или недоброжелательным. — Отец научил меня, — примирительно добавила она. — Я прочитала все книги, что были в племени. Ещё одну, правда, не успела. Я как раз ждала своей очереди, когда…
Она невнятно махнула рукой. Ей не хотелось обсуждать сейчас все обстоятельства, помешавшие осуществить все тогдашние планы, но Дорин и не настаивал. Он жестом велел Норе приблизиться и указал ей на случайную строчку в книге.
— Читай вслух.
Нора подчинилась и поняла, что нет смысла брать ещё одну книгу с полки. В городе у людей другие чувства и другие интересы. Они нормально воспринимают эти сухие факты, не обличенные в форму жизни. А может…
У неё появилась ещё одна версия, и, чтобы проверить, ей нужно было кое-что вполне конкретное.
— А есть книга про кровососов? — спросила она.
— «Гемофилов», ты имеёшь в виду? — с легким упреком переспросил Дорин.
Нора не поняла, в чем смысл замены одного слова другим равнозначным, но кивнула. Библиотекарь указал ей на книгу в серой обложке на верхней полке. Нора достала её и снова села за стол. Некоторое время она вникала в смысл фраз, а потом всё стало на свои места. Какие же эти городские наивные!
— Это все ложь, — сказала она, закрывая книгу. — Автор ничего не знает о гемофилах и о том, как они влияют на людей. Он всё выдумал, а охотники, которые это читали, поверили ему. Поэтому они будут беспомощны против настоящих гемофилов… — оглядевшись, она поняла масштаб распространения лжи. — Все эти книги неправдивы. Зачем вы их читаете и даете другим?
Дорин довольно долго глядел на неё, не говоря ни слова, на лице его легко читалась озадаченность.
— Где именно ложь? — спросил он, наконец. — Пожалуйста, прочти конкретную фразу и объясни, почему ты считаешь её ложью.
Он ей не поверил, как и следовало ожидать. Нора знала, что людей бывает очень сложно убедить в том, что они заблуждаются. Они скорее продолжат обманываться, чем признают, что их обвели вокруг пальца, но она не собиралась так просто сдаваться. Она раскрыла книгу и пробежала по тексту глазами, отыскивая то, что задело её в прошлый раз.
— «Человекоподобные существа, обладающие способностью управлять сознанием своих жертв, погружая их в беспомощное эйфорическое состояние. Некоторые люди обладают способностью сопротивляться влиянию, и тогда харизма гемофила оказывает на них обратный эффект — вызывает злость и агрессию, которые зачастую поддаются контролю», — процитировала Нора.
Дорин всё ещё выглядел озадаченным. Он не понимал, и Нора его не винила. Возможно, он никогда не встречал гемофилов, а значит, не мог уличить автора во лжи. Нора решила пояснить.
— Это не просто эйфория. Я испытывала её в течение нескольких секунд, и это… — она осеклась, почувствовав, что краснеет. Она поняла, что не готова описывать именно эти ощущения малознакомому мужчине. Вместо этого она, как ни в чём ни бывало, переключилась на другое чувство — то, что она ощутила, когда освободилась от влияния. — Это не просто «злость и агрессия». Это та же одержимость, то же порабощающее чувство. Ощущение, что произойдет что-то непоправимое, полномасштабная катастрофа, если ты не убьёшь своего врага немедленно. В его смерти становится больше смысла, чем во всём остальном, и эта смерть не должна быть быстрой, не должна быть лёгкой. Ненависть, которую я испытывала к Йерне Месарош — это лишь бледная тень того, что я испытывала к тому кровососу, который пытался меня подчинить. — Нора почувствовала, что её лицо искажается яростью, а интонация, кажется, стала слишком громкой для мирной беседы. Она постаралась взять себя в руки, чтобы Дорин не подумал, что она какая-то невменяемая фанатичка. Но всё же свою мысль она намеревалась довести до конца. — И лишь другое чувство, более сильное и важное, помогло мне тогда справиться с этой злостью.
Страница 17 из 167
