Фандом: Гарри Поттер. Дра-ко. Два слога, пять букв, океан запахов и ощущений. Белые пряди твоих волос падают мне на лицо и щекочут, скользя по щекам, застревая в моих ресницах. Яркий солнечный свет отражается в них, и они словно горят ведьмовским огнем — стальные нити, платиновые стрелы, ледяные иглы, раскалывающие мою сетчатку. Твой свет — отраженный и холодный — ведет меня из темноты к тебе. Ты мой маяк, Драко. Ты маяк посреди океана белесой дымки, плотного сгустка бесцветной материи, который ведет меня домой.
Добавить в моё избранное
29 мин, 5 сек 17626
У тебя были ледяные руки. Ледяные руки и серая кожа. Ты умирала, Грейнджер. Ты умирала, хотя обещала, что не оставишь. Ты обещала.
— Драко, — я беру твое лицо в свои руки и пытаюсь посмотреть в твои глаза — тщетно. Ты отворачиваешься и встаешь с кровати.
— Несколько месяцев моей жизни — вот плата за твое возвращение, — слова падают на пол жемчужинами, отдаваясь болью в висках.
Я сижу на кровати, кутаясь в алые хлопковые простыни, осмысливая услышанное. Мне страшно, потому что ты соврал. Потому что это темная… нет, черная магия. Потому что природа требует равновесия, а я, в общей сумме, нахожусь здесь уже год. Ты потерял год своей жизни, чтобы я имела возможность появляться в ней.
Если это не л… Мерлин, если это то, о чем я думаю, то я отчаянно хочу ошибаться.
Когда я говорила тебе о том, что тебе бы стоило задуматься о будущем, я имела в виду профессию, место под солнцем, женитьбу и парочку белокурых ангелочков с твоей фамилией. Но никак не темномагический ритуал и добровольную изоляцию из волшебного мира.
Мне кажется, что ты сходишь с ума, Малфой.
Мне кажется, что ты сходишь с ума и тянешь меня за собой.
Остаток недели мы провели молча. Я — в постоянных размышлениях о том, как тебе сказать, что больше не вернусь. Ты — в поисках какого-нибудь способа задержать меня в этом мире навсегда.
Я знаю, что мэнор уже пришел в себя и ему больше не нужна моя магия. Не нужна, потому что её нет. Её не стало в ту самую минуту, как я впала в кому. Мэнор высосал из меня всю магию и просто оставил умирать. Ты же не позволил окончательно уйти, привязав меня к себе.
Я ошиблась, Драко. Ты не маяк — ты якорь.
Якорь, который держит меня посреди океана неопределенности и непонимания.
Я не «здесь» и не«там», я «между». И это «между» мне совсем не нравится.
«Ты эгоист», — хочу я сказать.
«Ты чертов эгоист и думаешь только о себе», — хочу я сказать.
«Ты скотина, ублюдок и мерзкий лизоблюд», — хочу я сказать.
Ты не захотел меня отпускать, поэтому я теперь мучаюсь. Живу на американских горках: испытываю бесконечное счастье здесь, с тобой, и страдаю от невыносимой боли и тоски там, за завесой.
Ты посчитал, что я дала тебе обещание (которого не было) и вернул меня сюда. Приучил, приручил, заставил привыкнуть к себе. Заставил тебя полюбить.
О, чертов Драко Малфой, я люблю тебя.
Доволен?
Эту последнюю неделю мы провели вместе. Не вылезая из кровати, не утруждаясь походами за едой или на улицу. Нам было не до того.
В понедельник ты пришел ко мне в кабинет, сел на пол перед моим (твоим?) креслом и положил голову мне на колени. Ты пришел с повинной, и я тебя простила.
Потому что ты якорь, Драко.
Потому что ты якорь, который держит меня посреди океана неопределенности и непонимания, и я готова плыть по нему вечно, если ты будешь со мной.
— Прости меня.
— Ты не виновата.
— Прости, что не сказала тебе раньше, — убираю руки от твоих волос, потому что ты поворачиваешься ко мне лицом и удивленно приподнимаешь бровь.
— О чем ты?
— Завтра я уйду…
— Как обычно, я знаю.
— Помолчи, — кладу палец на твои губы и стараюсь не разрыдаться. Во мне столько нежности и тепла, что они вот-вот прорвутся наружу. Мне кажется, будто я состою сплошь из любви к тебе. — Помолчи, Драко. Дай мне закончить.
Ты легонько целуешь мою руку и прижимаешься к ней щекой. Не понимаешь. Ждешь.
— Завтра я исчезну, — потупляю взгляд, не в силах смотреть на тебя. — Исчезну и …
Громкий выдох, судорожный вдох. Твоя рука сжимает мою ладонь с такой силой, что в пору кричать, но я не могу издать и звука. Я чувствую, что назавтра она просто посинеет и превратится в один сплошной кровоподтек, но мне все равно. Потому что это ничто по сравнению с тем, что чувствуешь сейчас ты. Что я заставляю тебя чувствовать.
— Драко, — дотрагиваюсь второй рукой твоего плеча, — Драко.
Дра-ко.
Два слога, пять букв, океан щемящей нежности и тоски.
Я уже скучаю по тебе, Драко.
Хорошо, Малфой, ладно, теперь мы квиты.
Ты отомстил мне за опрометчивый поступок, за то, что я пошла за тобой. Ты отомстил мне за то, что я сначала приучила тебя к себе, а потом бросила. Хорошо, молодец, справился.
Да, я бросила тебя тогда. Я дернулась из ниши под заклинание Нотта, не понимая, что творю — мною командовал адреналин. Я вылетела из нашего убежища и, не успев среагировать, не успев выписать трясущимися руками символ, рухнула на каменный пол мэнора.
У меня болезнь Паркинсона, Малфой. У меня была чертова болезнь Паркинсона, вот почему я тогда сказала, что от меня здесь будет больше толку.
Я пошла за тобой не из большой любви, нет. Тогда я тебя еще не любила.
— Драко, — я беру твое лицо в свои руки и пытаюсь посмотреть в твои глаза — тщетно. Ты отворачиваешься и встаешь с кровати.
— Несколько месяцев моей жизни — вот плата за твое возвращение, — слова падают на пол жемчужинами, отдаваясь болью в висках.
Я сижу на кровати, кутаясь в алые хлопковые простыни, осмысливая услышанное. Мне страшно, потому что ты соврал. Потому что это темная… нет, черная магия. Потому что природа требует равновесия, а я, в общей сумме, нахожусь здесь уже год. Ты потерял год своей жизни, чтобы я имела возможность появляться в ней.
Если это не л… Мерлин, если это то, о чем я думаю, то я отчаянно хочу ошибаться.
Когда я говорила тебе о том, что тебе бы стоило задуматься о будущем, я имела в виду профессию, место под солнцем, женитьбу и парочку белокурых ангелочков с твоей фамилией. Но никак не темномагический ритуал и добровольную изоляцию из волшебного мира.
Мне кажется, что ты сходишь с ума, Малфой.
Мне кажется, что ты сходишь с ума и тянешь меня за собой.
Остаток недели мы провели молча. Я — в постоянных размышлениях о том, как тебе сказать, что больше не вернусь. Ты — в поисках какого-нибудь способа задержать меня в этом мире навсегда.
Я знаю, что мэнор уже пришел в себя и ему больше не нужна моя магия. Не нужна, потому что её нет. Её не стало в ту самую минуту, как я впала в кому. Мэнор высосал из меня всю магию и просто оставил умирать. Ты же не позволил окончательно уйти, привязав меня к себе.
Я ошиблась, Драко. Ты не маяк — ты якорь.
Якорь, который держит меня посреди океана неопределенности и непонимания.
Я не «здесь» и не«там», я «между». И это «между» мне совсем не нравится.
«Ты эгоист», — хочу я сказать.
«Ты чертов эгоист и думаешь только о себе», — хочу я сказать.
«Ты скотина, ублюдок и мерзкий лизоблюд», — хочу я сказать.
Ты не захотел меня отпускать, поэтому я теперь мучаюсь. Живу на американских горках: испытываю бесконечное счастье здесь, с тобой, и страдаю от невыносимой боли и тоски там, за завесой.
Ты посчитал, что я дала тебе обещание (которого не было) и вернул меня сюда. Приучил, приручил, заставил привыкнуть к себе. Заставил тебя полюбить.
О, чертов Драко Малфой, я люблю тебя.
Доволен?
Эту последнюю неделю мы провели вместе. Не вылезая из кровати, не утруждаясь походами за едой или на улицу. Нам было не до того.
В понедельник ты пришел ко мне в кабинет, сел на пол перед моим (твоим?) креслом и положил голову мне на колени. Ты пришел с повинной, и я тебя простила.
Потому что ты якорь, Драко.
Потому что ты якорь, который держит меня посреди океана неопределенности и непонимания, и я готова плыть по нему вечно, если ты будешь со мной.
— Прости меня.
— Ты не виновата.
— Прости, что не сказала тебе раньше, — убираю руки от твоих волос, потому что ты поворачиваешься ко мне лицом и удивленно приподнимаешь бровь.
— О чем ты?
— Завтра я уйду…
— Как обычно, я знаю.
— Помолчи, — кладу палец на твои губы и стараюсь не разрыдаться. Во мне столько нежности и тепла, что они вот-вот прорвутся наружу. Мне кажется, будто я состою сплошь из любви к тебе. — Помолчи, Драко. Дай мне закончить.
Ты легонько целуешь мою руку и прижимаешься к ней щекой. Не понимаешь. Ждешь.
— Завтра я исчезну, — потупляю взгляд, не в силах смотреть на тебя. — Исчезну и …
Громкий выдох, судорожный вдох. Твоя рука сжимает мою ладонь с такой силой, что в пору кричать, но я не могу издать и звука. Я чувствую, что назавтра она просто посинеет и превратится в один сплошной кровоподтек, но мне все равно. Потому что это ничто по сравнению с тем, что чувствуешь сейчас ты. Что я заставляю тебя чувствовать.
— Драко, — дотрагиваюсь второй рукой твоего плеча, — Драко.
Дра-ко.
Два слога, пять букв, океан щемящей нежности и тоски.
Я уже скучаю по тебе, Драко.
Хорошо, Малфой, ладно, теперь мы квиты.
Ты отомстил мне за опрометчивый поступок, за то, что я пошла за тобой. Ты отомстил мне за то, что я сначала приучила тебя к себе, а потом бросила. Хорошо, молодец, справился.
Да, я бросила тебя тогда. Я дернулась из ниши под заклинание Нотта, не понимая, что творю — мною командовал адреналин. Я вылетела из нашего убежища и, не успев среагировать, не успев выписать трясущимися руками символ, рухнула на каменный пол мэнора.
У меня болезнь Паркинсона, Малфой. У меня была чертова болезнь Паркинсона, вот почему я тогда сказала, что от меня здесь будет больше толку.
Я пошла за тобой не из большой любви, нет. Тогда я тебя еще не любила.
Страница 7 из 8
