Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13156
А, этот, днем из него хорошее кафе делают, сидели с Финей пару раз за куриными наггетсами.
Главное, чтобы этому пропитому пердуну не захотелось ко мне домой явиться — впрочем, ему вряд ли льстит приближаться к обиталищу одного из геев, которых он любит не больше, чем тех же ведьм.
Он заказал нам обоим самого дешевого виски. Терпеть не могу его вкус, но глотнуть пришлось, чтобы не напороться на монолог о том, что не могут любить мужскую выпивку только бабы — и, раз отказываюсь от нее при наличии члена в трусах, я хуже даже придорожной шлюхи. В животе скрутило от резкого чувства, что я — кучка дерьма, и мне вообще не стоило рождаться на свет.
Господи, а ведь я думал, что за эти годы вытравил это противное чувство — и тут нате, все по-старому, получаса не прошло! Бесит…
— Больно ты хмурый, парень. Случилось что?
Подняв взгляд со стакана, я отпрянул, обнаружив в непосредственной близости от себя бармена, которому по виду не дашь больше, чем мне: стройный блондин с падающей на лицо с одной стороны челкой, левое ухо сплошь в сережках различного калибра, но в остальном — при полном дресс-коде и аккуратности. Одно мне показалось настораживающим — его глаза не просто цвета циркона. Они такие же бездушные, как этот драгоценный камень.
— Нет, — растянул я подобие улыбки, — день на работе вышел тяжелый.
— Хм… если что, у меня найдется для тебя коктейль покрепче со скидкой, — подмигнув мне лукаво и одарив белозубой улыбкой, он удалился.
У меня же голову сдавило под уничтожающим взглядом, изнутри будто крутым кипятком окатило. Готов поспорить, отец в своих мыслях понапридумал много в меру богомерзкого, предосудительного и оргиеподобного. Основываться ему есть, на чем — красочных книг с описаниями грехопадений, Вальпургиевой ночи, шабашей и прочих «прелестей» у него хватает.
— Так зачем ты меня искал? — не стал я больше тянуть, поигрывая стаканом на полированном дереве стойки бара.
Он, разгладив кислую гримасу, осушил свой стакан и выловил бармена — не того блондина, — чтобы тот ему добавил:
— Это подождет. А сейчас… — в смешке обнажился верхний коренной с блестящей коронкой, — разве я не имею права просто выпить со своим сыном?
Сглотнув твердый ком, вставший в горле, я сплюнул противную вязкую слюну в свой почти не тронутый виски — и вылил это ему в стакан прежде, чем сам осознал, что делаю:
— Что-то с памятью моей стало, видимо. Потому как я помню, будто это было еще вчера… выстрел крупнокалиберными выше моей головы и твои слова «Ты мне больше не сын!», которые слышали все соседи по населенному клопами мотелю.
Его перекосило от брезгливости, но отец все равно умудрился подавить это и выдавить добрую гримасу, за которую я и цента бы ему не дал.
— Ну-у-у, Ноа, кто старое помянет…
— Что тебе от меня нужно? — в мои намерения не входило отступать.
— Погоди, — вытянул вдруг он шею, оглядываясь по сторонам, — а где белобрысый? — и вскочил мигом. — За мной!
— Не уходи от ответа, черт тебя дери!
Но будто отец меня когда слушал. Через минуту-две мы уже подбежали к пожарному выходу из помещения бара «У смешливого Чарли» — и застали как раз тот момент, когда из дверей выскочил уже изрядно взлохмаченный и в куртке поверх формы, бармен.
Выстрел отцовского шестидюймового Кольта Питон сразил его в упор, бросив на спину и оставив, раскинув руки, изумленно смотреть мертвым остановившимся взглядом на уличный фонарь.
Несколько секунд я не мог и слова вымолвить из-за шока, а потом меня прорвало просто-напросто:
— Ты что натворил?! — «Ты только что человека убил!».
— Не верещи, — огрызнулся низко он, удержав меня на месте — и быстро стало понятно, зачем и почему.
Труп дернулся. И, сыпля ругательствами на каком-то странном языке, с трудом сел, зажимая дырку на лбу ладонью, а между пальцев просочилась кровь. Черная. В нос ударил сильный запах серы.
Демон. Об этом же говорили и мерцающие глаза цвета голубого циркона, и блеснувшие острые клыки, когда он зло рыкнул:
— Ты за это поплатишься, инквизитор! — но появившийся в ладони отца крест вмиг заткнул ему рот.
Бармена затрясло даже не от ярости или страха, а лишь от одного вида символа христианства. Я же застыл, впервые сталкиваясь с подобным воочию, а не в теории.
— Этот город осквернен присутствием ведьмы. Где она?!
— Так я тебе… и… сказал, — губы демона дрогнули в улыбке-оскале — и краем зрения я уловил за спиной неясную тень.
Первый удар достался моему отцу, из рук которого были с легкостью выбиты и револьвер, и крест. Второй удар, пришедшийся по затылку, лишил его сознания. Пару же ударов в свою сторону я успел блокировать, заработав глубокие царапины на руках — и в общих чертах разглядел неожиданного противника. Арабская внешность, длинные вьющиеся волосы и горящие гневом огни золотых глаз.
Главное, чтобы этому пропитому пердуну не захотелось ко мне домой явиться — впрочем, ему вряд ли льстит приближаться к обиталищу одного из геев, которых он любит не больше, чем тех же ведьм.
Он заказал нам обоим самого дешевого виски. Терпеть не могу его вкус, но глотнуть пришлось, чтобы не напороться на монолог о том, что не могут любить мужскую выпивку только бабы — и, раз отказываюсь от нее при наличии члена в трусах, я хуже даже придорожной шлюхи. В животе скрутило от резкого чувства, что я — кучка дерьма, и мне вообще не стоило рождаться на свет.
Господи, а ведь я думал, что за эти годы вытравил это противное чувство — и тут нате, все по-старому, получаса не прошло! Бесит…
— Больно ты хмурый, парень. Случилось что?
Подняв взгляд со стакана, я отпрянул, обнаружив в непосредственной близости от себя бармена, которому по виду не дашь больше, чем мне: стройный блондин с падающей на лицо с одной стороны челкой, левое ухо сплошь в сережках различного калибра, но в остальном — при полном дресс-коде и аккуратности. Одно мне показалось настораживающим — его глаза не просто цвета циркона. Они такие же бездушные, как этот драгоценный камень.
— Нет, — растянул я подобие улыбки, — день на работе вышел тяжелый.
— Хм… если что, у меня найдется для тебя коктейль покрепче со скидкой, — подмигнув мне лукаво и одарив белозубой улыбкой, он удалился.
У меня же голову сдавило под уничтожающим взглядом, изнутри будто крутым кипятком окатило. Готов поспорить, отец в своих мыслях понапридумал много в меру богомерзкого, предосудительного и оргиеподобного. Основываться ему есть, на чем — красочных книг с описаниями грехопадений, Вальпургиевой ночи, шабашей и прочих «прелестей» у него хватает.
— Так зачем ты меня искал? — не стал я больше тянуть, поигрывая стаканом на полированном дереве стойки бара.
Он, разгладив кислую гримасу, осушил свой стакан и выловил бармена — не того блондина, — чтобы тот ему добавил:
— Это подождет. А сейчас… — в смешке обнажился верхний коренной с блестящей коронкой, — разве я не имею права просто выпить со своим сыном?
Сглотнув твердый ком, вставший в горле, я сплюнул противную вязкую слюну в свой почти не тронутый виски — и вылил это ему в стакан прежде, чем сам осознал, что делаю:
— Что-то с памятью моей стало, видимо. Потому как я помню, будто это было еще вчера… выстрел крупнокалиберными выше моей головы и твои слова «Ты мне больше не сын!», которые слышали все соседи по населенному клопами мотелю.
Его перекосило от брезгливости, но отец все равно умудрился подавить это и выдавить добрую гримасу, за которую я и цента бы ему не дал.
— Ну-у-у, Ноа, кто старое помянет…
— Что тебе от меня нужно? — в мои намерения не входило отступать.
— Погоди, — вытянул вдруг он шею, оглядываясь по сторонам, — а где белобрысый? — и вскочил мигом. — За мной!
— Не уходи от ответа, черт тебя дери!
Но будто отец меня когда слушал. Через минуту-две мы уже подбежали к пожарному выходу из помещения бара «У смешливого Чарли» — и застали как раз тот момент, когда из дверей выскочил уже изрядно взлохмаченный и в куртке поверх формы, бармен.
Выстрел отцовского шестидюймового Кольта Питон сразил его в упор, бросив на спину и оставив, раскинув руки, изумленно смотреть мертвым остановившимся взглядом на уличный фонарь.
Несколько секунд я не мог и слова вымолвить из-за шока, а потом меня прорвало просто-напросто:
— Ты что натворил?! — «Ты только что человека убил!».
— Не верещи, — огрызнулся низко он, удержав меня на месте — и быстро стало понятно, зачем и почему.
Труп дернулся. И, сыпля ругательствами на каком-то странном языке, с трудом сел, зажимая дырку на лбу ладонью, а между пальцев просочилась кровь. Черная. В нос ударил сильный запах серы.
Демон. Об этом же говорили и мерцающие глаза цвета голубого циркона, и блеснувшие острые клыки, когда он зло рыкнул:
— Ты за это поплатишься, инквизитор! — но появившийся в ладони отца крест вмиг заткнул ему рот.
Бармена затрясло даже не от ярости или страха, а лишь от одного вида символа христианства. Я же застыл, впервые сталкиваясь с подобным воочию, а не в теории.
— Этот город осквернен присутствием ведьмы. Где она?!
— Так я тебе… и… сказал, — губы демона дрогнули в улыбке-оскале — и краем зрения я уловил за спиной неясную тень.
Первый удар достался моему отцу, из рук которого были с легкостью выбиты и револьвер, и крест. Второй удар, пришедшийся по затылку, лишил его сознания. Пару же ударов в свою сторону я успел блокировать, заработав глубокие царапины на руках — и в общих чертах разглядел неожиданного противника. Арабская внешность, длинные вьющиеся волосы и горящие гневом огни золотых глаз.
Страница 11 из 23
