Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13158
Но все равно на глазах наворачиваются слезы. Блин-оладушек, что-то я стал невозможным плаксой, похуже девчонок с нашего курса, страдающих по стервецам-парням. А со спины подкрался ангел, обняв за плечи и прижавшись с тяжелым вздохом щекой к затылку.
Странный. Сначала разбередил душу, а теперь ласковый и участливый.
— Не надо, Финя, — прошептал он умоляющим тоном, — не говори ему правду. Он не поймет тебя. В лучшем случае посмеется, в худшем — отдалится.
Знаю я это, знаю. И мне страшно от этого. Но чем больше мучаюсь проклятой неизвестностью — тем сильнее извожу себя и прихожу к мыслям «А если примет? Если поймет меня, простит недоверие, войдет в положение — и сможет принять такую дикую на первый взгляд новость? Даже если не сразу, даже если через месяц… через три… через год». Пусть меня называют бабой не только за внешность, но и за эти глупые надежды, но я готов его ждать даже год. Такой вот я влюбчивый и привязчивый идиот…
— Не рискуй так. Он того не стоит, поверь.
«Откуда тебе знать, что не стоит?» — прикусив щеку изнутри, я выскользнул из его объятий в прихожую, перешагивая через вьющегося под ногами хорька:
— Кири, не порть мне настроение с утра пораньше. А то меня вырвет тебе на кровать или на твои новые лакированные туфли…
Дул несильный, но порывистый ветер, лето все не собиралось начинаться, кто-то даже обмотался шарфом. Мне же даже в застегнутой куртке стало тесно. И мир впервые показался чуждым, как в первый день, когда я только сюда прилетел… Ну, я тебе еще отомщу, Кири, за хандру!
В сквере у собора ангелы, некоторых из которых я даже узнал в лицо, что-то активно обсуждали между собой, даже спорили и препирались — того и гляди, перья полетят, хорошо, что хоть на них покров от лишнего внимания, обычные люди их не слышали. И я бы наверняка прошел мимо, насилуя свой MP3-плеер в выборе треков, если бы в их разговоре не прозвучало слово «инквизитор», от которого на спине выступил холодный пот. В России эта «профессия» не имеет большого распространения, а вот в Западной Европе и здесь…
— Один инквизитор или несколько? — практически налетел я на пернатых, ошарашив их не меньше, чем если бы сейчас отрастил рога и демонский хвост.
Самый белобрысый из них — наверно, заводила, недоумевающе меня оглядев поначалу, в итоге кивнул, тихо пробормотав для остальных: «Ведьмак», — и ответив мне:
— Говорят об одном, весть о том, что с ним еще один, значительно моложе, не подтверждена. Поэтому коли будет на то воля Божья, твоя душа будет вознесена в чертоги Его.
Не понравились мне его слова. Жаль, не сглазить. И тут один из ангелов, стоявших ко мне ближе всего, с вихрами светло-русых волос, насторожился и шепотом спросил меня, указывая мне в область пупка и делая круглые глаза:
— У тебя, что же…?
А его сосед прямо взвился, сверкнув глазами и распушив белые крылья:
— Точно, это тот ведьмак, о котором Киаран говорил, бес этот блудливый! Только не говори, что он тебе подмешал скверну какую в питье, и теперь…?!
Я поспешил остановить этот громкий поток ерунды:
— Нет-нет, бес тут ни при чем…
Но слушали они меня? Нет, как и говорил Кириэль, у них в голове ветер, и куда он их понесет в следующий момент — одному Богу ведомо. Сейчас он их понес в тот самый парк, куда лежал мой маршрут, но по воздуху — так что я рассчитывал понаблюдать за тем, что они затеяли, но отнюдь не думал, что они всей компанией выйдут мне навстречу побитыми и роняя перья с крыльев. Спрашивать их не решился, пойдя по перьям, как по хлебным крошкам из «Гензеля и Греттель».
Длинноволосый араб стоял рядом со скамейкой и отряхивал с черных брюк мелкий пух — а, заметив меня, недобро сверкнул глазами:
— Каковы бы ни были дела твои тут, юноша колдовской породы, не вовремя ты — бой здесь был нешуточный, перьев было много выдернуто из крыльев юнцов светлых.
— Саги-и-ир, заглохни… — простонал блондин-бармен с той самой скамейки — и, встав, дал разглядеть на его лбу повязку со следами проступившей крови. — Чего тебе, ведьмак? Душу продавать — не ко мне, я только иногда способствую злым делишкам. Да и бандитская пуля по мне попала…
Мне не понравилась атмосфера враждебности, но если прислушаться к здравому смыслу, от молодых ангелов мне ничего дельного не добиться — однако же, у беса неспроста дыра во лбу.
— Под «бандитом» ты понимаешь инквизитора? — задал я вопрос и по тихому ругательству на арабском языке понял, что попал в точку.
— Юноша, по-хорошему прошу тебя идти той дорогой, который ты шел, дальше, а то… — начал этот самый Сагир, вновь стискивая кулаки, но его остановил блондин:
— Стой, я хочу с ним поговорить. Инквизиторы — его проблема куда больше, чем наша, — встав на ноги и придерживаясь за голову, он подошел ко мне и, устало посмотрев в глаза, поинтересовался: — За тобой уже охотились?
Странный. Сначала разбередил душу, а теперь ласковый и участливый.
— Не надо, Финя, — прошептал он умоляющим тоном, — не говори ему правду. Он не поймет тебя. В лучшем случае посмеется, в худшем — отдалится.
Знаю я это, знаю. И мне страшно от этого. Но чем больше мучаюсь проклятой неизвестностью — тем сильнее извожу себя и прихожу к мыслям «А если примет? Если поймет меня, простит недоверие, войдет в положение — и сможет принять такую дикую на первый взгляд новость? Даже если не сразу, даже если через месяц… через три… через год». Пусть меня называют бабой не только за внешность, но и за эти глупые надежды, но я готов его ждать даже год. Такой вот я влюбчивый и привязчивый идиот…
— Не рискуй так. Он того не стоит, поверь.
«Откуда тебе знать, что не стоит?» — прикусив щеку изнутри, я выскользнул из его объятий в прихожую, перешагивая через вьющегося под ногами хорька:
— Кири, не порть мне настроение с утра пораньше. А то меня вырвет тебе на кровать или на твои новые лакированные туфли…
Дул несильный, но порывистый ветер, лето все не собиралось начинаться, кто-то даже обмотался шарфом. Мне же даже в застегнутой куртке стало тесно. И мир впервые показался чуждым, как в первый день, когда я только сюда прилетел… Ну, я тебе еще отомщу, Кири, за хандру!
В сквере у собора ангелы, некоторых из которых я даже узнал в лицо, что-то активно обсуждали между собой, даже спорили и препирались — того и гляди, перья полетят, хорошо, что хоть на них покров от лишнего внимания, обычные люди их не слышали. И я бы наверняка прошел мимо, насилуя свой MP3-плеер в выборе треков, если бы в их разговоре не прозвучало слово «инквизитор», от которого на спине выступил холодный пот. В России эта «профессия» не имеет большого распространения, а вот в Западной Европе и здесь…
— Один инквизитор или несколько? — практически налетел я на пернатых, ошарашив их не меньше, чем если бы сейчас отрастил рога и демонский хвост.
Самый белобрысый из них — наверно, заводила, недоумевающе меня оглядев поначалу, в итоге кивнул, тихо пробормотав для остальных: «Ведьмак», — и ответив мне:
— Говорят об одном, весть о том, что с ним еще один, значительно моложе, не подтверждена. Поэтому коли будет на то воля Божья, твоя душа будет вознесена в чертоги Его.
Не понравились мне его слова. Жаль, не сглазить. И тут один из ангелов, стоявших ко мне ближе всего, с вихрами светло-русых волос, насторожился и шепотом спросил меня, указывая мне в область пупка и делая круглые глаза:
— У тебя, что же…?
А его сосед прямо взвился, сверкнув глазами и распушив белые крылья:
— Точно, это тот ведьмак, о котором Киаран говорил, бес этот блудливый! Только не говори, что он тебе подмешал скверну какую в питье, и теперь…?!
Я поспешил остановить этот громкий поток ерунды:
— Нет-нет, бес тут ни при чем…
Но слушали они меня? Нет, как и говорил Кириэль, у них в голове ветер, и куда он их понесет в следующий момент — одному Богу ведомо. Сейчас он их понес в тот самый парк, куда лежал мой маршрут, но по воздуху — так что я рассчитывал понаблюдать за тем, что они затеяли, но отнюдь не думал, что они всей компанией выйдут мне навстречу побитыми и роняя перья с крыльев. Спрашивать их не решился, пойдя по перьям, как по хлебным крошкам из «Гензеля и Греттель».
Длинноволосый араб стоял рядом со скамейкой и отряхивал с черных брюк мелкий пух — а, заметив меня, недобро сверкнул глазами:
— Каковы бы ни были дела твои тут, юноша колдовской породы, не вовремя ты — бой здесь был нешуточный, перьев было много выдернуто из крыльев юнцов светлых.
— Саги-и-ир, заглохни… — простонал блондин-бармен с той самой скамейки — и, встав, дал разглядеть на его лбу повязку со следами проступившей крови. — Чего тебе, ведьмак? Душу продавать — не ко мне, я только иногда способствую злым делишкам. Да и бандитская пуля по мне попала…
Мне не понравилась атмосфера враждебности, но если прислушаться к здравому смыслу, от молодых ангелов мне ничего дельного не добиться — однако же, у беса неспроста дыра во лбу.
— Под «бандитом» ты понимаешь инквизитора? — задал я вопрос и по тихому ругательству на арабском языке понял, что попал в точку.
— Юноша, по-хорошему прошу тебя идти той дорогой, который ты шел, дальше, а то… — начал этот самый Сагир, вновь стискивая кулаки, но его остановил блондин:
— Стой, я хочу с ним поговорить. Инквизиторы — его проблема куда больше, чем наша, — встав на ноги и придерживаясь за голову, он подошел ко мне и, устало посмотрев в глаза, поинтересовался: — За тобой уже охотились?
Страница 13 из 23
