Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13141
— Финя? — тихий тревожный оклик привел меня в чувства, заставив вспомнить, почему мы здесь, собственно.
— По телефону мне показалось, что ты… — я осекся, — умираешь. Или как-то так…
— Звал я только тебя, — проворчал Ноа, и по дерганию брови в тике несложно догадаться, что он раздражен. — Я не просил тащить с собой этого полудурка! Он — последний, кого я желаю видеть в своей квартире! И рядом с тобой, раз на то пошло!
— Руфин не твоя собственность, — негромко и ровно сказал тот.
— Забыл, что ты у меня на мушке, фанатик чертов?!
Мой парень злился и был растерян. Но упорно не желал опускать пистолет и буравил злым взглядом моего друга. Этот падший ангел действительно мой лучший друг, и не понимаю, с чего Ноа рьяно стремится его от меня отвадить, равно как и меня от него. Хотя я могу понять его ревность относительно того, что мы живем с ним вместе, но мы ведь даже не целовались, чтобы так опасаться! Даже когда у меня был период экспериментов и осознания своей, чтоб ее, ориентации! И ему, остолопу лживому, это говорилось не раз, не два и не десять, а куда больше!
Не терплю, когда меня обманывают. И никогда бы не подумал, что мой парень, ради которого я любую порчу на его тупоголового начальника навести был готов, опустится до подобной подлости. Я думал, его спасать срочно надо, «скорую» вызывать и сидеть безвылазно в коридоре больницы, пока врачи ведут борьбу за его жизнь. Было бы надо — кровь бы для него сдал!
Но реальность оказалась такова. Этот хрен гороховый сыграл на моих к нему чувствах. И даже не собирается мучиться совестью по поводу этого.
— Кири, дай-ка, — подойдя к Кириэлю и забрав у него биту, я с улыбкой от уха до уха посмотрел на Ноа. — Значит, звал меня. Вот, я здесь. И что происходит, скажешь? И перестань целиться в лоб добропорядочным гражданам… — «… Небесной канцелярии, попавшим в немилость высших чинов и главного демиурга».
— Это он-то добропорядочный?! Да ты хотя бы понимаешь, с каким недалеким фанатиком живешь?! Да Свидетели Иеговы рядом с ним — овечки! — он злился по-прежнему, но пистолет все же опустил.
Расслабившись морально, я встал между ними, взвешивая биту и поудобней перехватывая, и во все глаза смотрел в упор на того, кому доверял, как себе — до сего дня:
— Знаешь, и он будет выглядеть овечкой, если рядом поставить злого меня! — в первый раз я замахнулся не всерьез, но все равно сбил полку со стоящей на ней мелкой ерундой.
Шокированное удивление на лице Ноа надо было видеть. А ангел, наблюдая со стороны за нашими догонялками, сопровождающимися отборной руганью, криками и грохотом, звоном, треском уничтожаемого имущества, предпочел не вмешиваться…
Успокоиться вышло с трудом. Разыскав чудом уцелевшие три кружки на кухне, Кириэль предложил выпить чая. Пили в гробовом молчании, уставившись в стол — и лишь вздрогнув, когда зеркало в прихожей таки рухнуло со стены и окончательно разбилось вдребезги.
— Теперь потратиться придется… — досада и печаль со стороны одного.
— Сам виноват, — обычная безэмоциональность со стороны другого.
А мне рыдать теперь хочется от обиды. Я ж ему, говнюку такому подзаборному, верил! Я же за него боялся, беспокоился, три квартала бежал для его спасения, себя не жалел — а он…! И с таким кретином я полгода встречался?!
— Эй, как там тебя… Кири, шагай своей дорогой, мы тут сами разберемся между собой, — парень, от дальнейшего поведения которого зависит, останется ли он моим, нетерпеливо выбил дробь ногой.
Ангел, обменявшись со мной взглядом, медленно поднялся из-за стола:
— Жду тебя к полуночи, не задерживайся, — и уже по-иному: холодно и колюче, посмотрев в сторону виновника всего произошедшего, добавил шепотом: — Сделаешь ему что — опознавать твое тело будут с помощью дантиста.
Забота обо мне настроение подняла, конечно, но вот только… больно я задет.
— Финя, — Ноа, едва дождавшись эха звука закрывшихся дверей лифта, тронул меня за плечо.
Я отпрянул и вовсе передвинул свой стул на другой край стола — только бы от него подальше.
— Финя… — повторил терпеливо, вздохнув.
«Финя, Финя… Чуть что — так сразу Финя! Я восемнадцать лет уже Финя!» — выпалил я мысленно, борясь с желанием наорать на него фальцетом. А еще лучше — порчу на него какую-нибудь гадкую наслать, сглазить малость. Но нет, сам же потом буду расстраиваться и сожалеть. Да и не заслужил, чтобы я на него так распылялся.
А я ведь, ёлки-палки, люблю его!
Не разрыдаться от непонятной внезапной чувствительности у меня, похоже, не получится, так что…
— Я искуплю свою вину, клянусь, только объясни сначала, почему ты от меня прячешься, избегаешь меня, не отвечаешь на звонки? Что я не так сделал, в чем провинился? Скажи мне правду…
«Ты не поверишь в правду.
— По телефону мне показалось, что ты… — я осекся, — умираешь. Или как-то так…
— Звал я только тебя, — проворчал Ноа, и по дерганию брови в тике несложно догадаться, что он раздражен. — Я не просил тащить с собой этого полудурка! Он — последний, кого я желаю видеть в своей квартире! И рядом с тобой, раз на то пошло!
— Руфин не твоя собственность, — негромко и ровно сказал тот.
— Забыл, что ты у меня на мушке, фанатик чертов?!
Мой парень злился и был растерян. Но упорно не желал опускать пистолет и буравил злым взглядом моего друга. Этот падший ангел действительно мой лучший друг, и не понимаю, с чего Ноа рьяно стремится его от меня отвадить, равно как и меня от него. Хотя я могу понять его ревность относительно того, что мы живем с ним вместе, но мы ведь даже не целовались, чтобы так опасаться! Даже когда у меня был период экспериментов и осознания своей, чтоб ее, ориентации! И ему, остолопу лживому, это говорилось не раз, не два и не десять, а куда больше!
Не терплю, когда меня обманывают. И никогда бы не подумал, что мой парень, ради которого я любую порчу на его тупоголового начальника навести был готов, опустится до подобной подлости. Я думал, его спасать срочно надо, «скорую» вызывать и сидеть безвылазно в коридоре больницы, пока врачи ведут борьбу за его жизнь. Было бы надо — кровь бы для него сдал!
Но реальность оказалась такова. Этот хрен гороховый сыграл на моих к нему чувствах. И даже не собирается мучиться совестью по поводу этого.
— Кири, дай-ка, — подойдя к Кириэлю и забрав у него биту, я с улыбкой от уха до уха посмотрел на Ноа. — Значит, звал меня. Вот, я здесь. И что происходит, скажешь? И перестань целиться в лоб добропорядочным гражданам… — «… Небесной канцелярии, попавшим в немилость высших чинов и главного демиурга».
— Это он-то добропорядочный?! Да ты хотя бы понимаешь, с каким недалеким фанатиком живешь?! Да Свидетели Иеговы рядом с ним — овечки! — он злился по-прежнему, но пистолет все же опустил.
Расслабившись морально, я встал между ними, взвешивая биту и поудобней перехватывая, и во все глаза смотрел в упор на того, кому доверял, как себе — до сего дня:
— Знаешь, и он будет выглядеть овечкой, если рядом поставить злого меня! — в первый раз я замахнулся не всерьез, но все равно сбил полку со стоящей на ней мелкой ерундой.
Шокированное удивление на лице Ноа надо было видеть. А ангел, наблюдая со стороны за нашими догонялками, сопровождающимися отборной руганью, криками и грохотом, звоном, треском уничтожаемого имущества, предпочел не вмешиваться…
Успокоиться вышло с трудом. Разыскав чудом уцелевшие три кружки на кухне, Кириэль предложил выпить чая. Пили в гробовом молчании, уставившись в стол — и лишь вздрогнув, когда зеркало в прихожей таки рухнуло со стены и окончательно разбилось вдребезги.
— Теперь потратиться придется… — досада и печаль со стороны одного.
— Сам виноват, — обычная безэмоциональность со стороны другого.
А мне рыдать теперь хочется от обиды. Я ж ему, говнюку такому подзаборному, верил! Я же за него боялся, беспокоился, три квартала бежал для его спасения, себя не жалел — а он…! И с таким кретином я полгода встречался?!
— Эй, как там тебя… Кири, шагай своей дорогой, мы тут сами разберемся между собой, — парень, от дальнейшего поведения которого зависит, останется ли он моим, нетерпеливо выбил дробь ногой.
Ангел, обменявшись со мной взглядом, медленно поднялся из-за стола:
— Жду тебя к полуночи, не задерживайся, — и уже по-иному: холодно и колюче, посмотрев в сторону виновника всего произошедшего, добавил шепотом: — Сделаешь ему что — опознавать твое тело будут с помощью дантиста.
Забота обо мне настроение подняла, конечно, но вот только… больно я задет.
— Финя, — Ноа, едва дождавшись эха звука закрывшихся дверей лифта, тронул меня за плечо.
Я отпрянул и вовсе передвинул свой стул на другой край стола — только бы от него подальше.
— Финя… — повторил терпеливо, вздохнув.
«Финя, Финя… Чуть что — так сразу Финя! Я восемнадцать лет уже Финя!» — выпалил я мысленно, борясь с желанием наорать на него фальцетом. А еще лучше — порчу на него какую-нибудь гадкую наслать, сглазить малость. Но нет, сам же потом буду расстраиваться и сожалеть. Да и не заслужил, чтобы я на него так распылялся.
А я ведь, ёлки-палки, люблю его!
Не разрыдаться от непонятной внезапной чувствительности у меня, похоже, не получится, так что…
— Я искуплю свою вину, клянусь, только объясни сначала, почему ты от меня прячешься, избегаешь меня, не отвечаешь на звонки? Что я не так сделал, в чем провинился? Скажи мне правду…
«Ты не поверишь в правду.
Страница 7 из 23
