Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13142
Потому что, по твоей логике — да и по общей, — такого быть попросту не может, — я прикусил щеку изнутри, часто моргая, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы. — Просто нельзя было тебе меня» любить«без презика. Теперь у меня проблемы пузатого характера. И если я пойду к гинекологу, он сам же отзовет свою лицензию, разочаровавшись в мире»…. Буря внутри только разрасталась, поэтому, выдавив: «Я ухожу», — я поспешил к двери, но мне не дали даже свою толстовку с пола поднять, впечатав спиной в стену и отрезав всякие пути к отступлению.
Такого серьезного, решительного и в какой-то мере угрожающего выражения лица у Ноа мне еще видеть не приходилось.
— Пропусти, — я попытался его оттолкнуть, но получил еще более грубую реакцию в виде заламывания руки и встречи со стеной уже грудью и виском.
От моего ответа затылком в нос он успешно увернулся:
— Сначала объясни, в чем дело — а уж потом можешь говорить о расставании и обо всем, о чем хочешь!
— Что, потянуло на забытую ролевую «полицейский и преступник»? Уже в роль вошел?! — сарказм из меня так и брызнул.
И, как ни удивительно, это подействовало — парень тут же от меня отшатнулся:
— Прости… — потупившись и опустив голову, что длинная каштановая челка упала на глаза, пробормотал, сжав кулаки. — Но ты не представляешь, что я пережил, думая о том, что этот твой «типа друг» мог с тобой сделать.
— Кириэль — мой старый друг, — в тон ему дал я ответ, потирая занывшее правое плечо. — Да, он странен, религиозен, депрессивен и просто социопат — но даже ничего, если к нему присмотреться.
— Поэтому ты веришь ему больше, чем мне? — голубые глаза — такие же голубые, как у Кири, что меня и заинтересовало при нашей первой встрече, — блеснули почти болью, что болью же отозвалось во мне.
Обжигающе горячие слезы побежали по щекам, дыхание перехватило. Как я могу ему объяснить все то, что происходит? Как я могу пойти на такой риск, если это риск его потерять навсегда?! Пусть это и глупо, но я не могу ничего рассказать ни о том, что я ведьмак, ни о том, как прокололся и сглупил!
Стиснувшие до стона ребер объятья прорвали плотину, и я с хриплыми рыданиями вцепился в Ноа, то наперебой ругая его и на родном, и на английском, посылая во всех известных направлениях; то прося у него прощения, то крича о том, как мне за него, дурня, было страшно до усрачки…
А потом был самый крышесносный секс в моей жизни. Незащищенный. На диване в гостиной после снятия напряжения в коридоре. И, судя по неумолимости моего парня, соскучиться по мне успели изрядно…
— Тц, ты своей щетиной мне сейчас всю кожу на плече сдерешь, — отстранился я от горячего тела так, чтобы не упасть с дивана на пол, а сползти… пусть и на бедро, но моей заднице это не понравилось.
— Сегодня мне как-то не до бритья было.
— Опять этот жиртрест? — выудил я из джинсов свои трусы и натянул на себя прямо лежа, сдувая с носа мокрые после ванны с пенкой волосы.
Ноа на несколько секунд завис, приподнявшись на локте и наблюдая мою гимнастику на ковре:
— Этот жиртрест — мой начальник. И был аврал…
— Пусть увеличит штат, если рук не хватает, а не выдергивает тебя в твой выходной! — резко сел я, отряхивая со своей бетмэнской футболки комочек пыли, к нему приставший — и поплатился занывшей спиной.
Он мне хотел ответить — но нас отвлек звонок в дверь.
— Ждешь кого-то?
— На такие развалины после Перл-Харбор? Всегда мечтал.
Глазка в двери не было, так что я по-геройски открыл дверь, пока мой парень прятал свой горячо любимый Магнум под кухонным полотенцем и занимал стратегически важную позицию у меня за спиной.
— Чем могу помочь? — воззрился я на стоявших на пороге двух мужчин с бородками и подозрительно широкими улыбками.
— Возрадуйтесь, ибо Спаситель идет! И мы несем сию благую весть в ваш дом!
— Фак, Свидетели… — раздраженное шипение в затылок отлично подсказало, с кем мы столкнулись.
«Вспомни говно… Прости, Господи», — прочистил я горло и, находясь сейчас в куда более благом расположении духа, чем часа полтора назад, изобразил искреннюю заинтересованность:
— О, Спаситель, правда? Ребят, у меня труба на кухне засорилась, ваш Спаситель не найдет время и не посмотрит ее? Он меня реально этим спасет! А то раковина уже жиром заросла, подходить противно.
По полу рассыпались журналы, стопку которых держал один из Свидетелей, оба беззвучно открывали и закрывали рты, будто выброшенные на берег рыбы — и, решив закончить на этом разговор, я захлопнул дверь перед их носами и запер.
Ноа, продолжая стоять за спиной, хрюкал и затыкал себе рот свободной рукой и пистолетом, от напряжения краснея все больше — и лишь после закрытия дверей лифта в подъезде наконец расхохотался. Да так громко, что я едва не оглох. Не завидую я его соседям.
Такого серьезного, решительного и в какой-то мере угрожающего выражения лица у Ноа мне еще видеть не приходилось.
— Пропусти, — я попытался его оттолкнуть, но получил еще более грубую реакцию в виде заламывания руки и встречи со стеной уже грудью и виском.
От моего ответа затылком в нос он успешно увернулся:
— Сначала объясни, в чем дело — а уж потом можешь говорить о расставании и обо всем, о чем хочешь!
— Что, потянуло на забытую ролевую «полицейский и преступник»? Уже в роль вошел?! — сарказм из меня так и брызнул.
И, как ни удивительно, это подействовало — парень тут же от меня отшатнулся:
— Прости… — потупившись и опустив голову, что длинная каштановая челка упала на глаза, пробормотал, сжав кулаки. — Но ты не представляешь, что я пережил, думая о том, что этот твой «типа друг» мог с тобой сделать.
— Кириэль — мой старый друг, — в тон ему дал я ответ, потирая занывшее правое плечо. — Да, он странен, религиозен, депрессивен и просто социопат — но даже ничего, если к нему присмотреться.
— Поэтому ты веришь ему больше, чем мне? — голубые глаза — такие же голубые, как у Кири, что меня и заинтересовало при нашей первой встрече, — блеснули почти болью, что болью же отозвалось во мне.
Обжигающе горячие слезы побежали по щекам, дыхание перехватило. Как я могу ему объяснить все то, что происходит? Как я могу пойти на такой риск, если это риск его потерять навсегда?! Пусть это и глупо, но я не могу ничего рассказать ни о том, что я ведьмак, ни о том, как прокололся и сглупил!
Стиснувшие до стона ребер объятья прорвали плотину, и я с хриплыми рыданиями вцепился в Ноа, то наперебой ругая его и на родном, и на английском, посылая во всех известных направлениях; то прося у него прощения, то крича о том, как мне за него, дурня, было страшно до усрачки…
А потом был самый крышесносный секс в моей жизни. Незащищенный. На диване в гостиной после снятия напряжения в коридоре. И, судя по неумолимости моего парня, соскучиться по мне успели изрядно…
— Тц, ты своей щетиной мне сейчас всю кожу на плече сдерешь, — отстранился я от горячего тела так, чтобы не упасть с дивана на пол, а сползти… пусть и на бедро, но моей заднице это не понравилось.
— Сегодня мне как-то не до бритья было.
— Опять этот жиртрест? — выудил я из джинсов свои трусы и натянул на себя прямо лежа, сдувая с носа мокрые после ванны с пенкой волосы.
Ноа на несколько секунд завис, приподнявшись на локте и наблюдая мою гимнастику на ковре:
— Этот жиртрест — мой начальник. И был аврал…
— Пусть увеличит штат, если рук не хватает, а не выдергивает тебя в твой выходной! — резко сел я, отряхивая со своей бетмэнской футболки комочек пыли, к нему приставший — и поплатился занывшей спиной.
Он мне хотел ответить — но нас отвлек звонок в дверь.
— Ждешь кого-то?
— На такие развалины после Перл-Харбор? Всегда мечтал.
Глазка в двери не было, так что я по-геройски открыл дверь, пока мой парень прятал свой горячо любимый Магнум под кухонным полотенцем и занимал стратегически важную позицию у меня за спиной.
— Чем могу помочь? — воззрился я на стоявших на пороге двух мужчин с бородками и подозрительно широкими улыбками.
— Возрадуйтесь, ибо Спаситель идет! И мы несем сию благую весть в ваш дом!
— Фак, Свидетели… — раздраженное шипение в затылок отлично подсказало, с кем мы столкнулись.
«Вспомни говно… Прости, Господи», — прочистил я горло и, находясь сейчас в куда более благом расположении духа, чем часа полтора назад, изобразил искреннюю заинтересованность:
— О, Спаситель, правда? Ребят, у меня труба на кухне засорилась, ваш Спаситель не найдет время и не посмотрит ее? Он меня реально этим спасет! А то раковина уже жиром заросла, подходить противно.
По полу рассыпались журналы, стопку которых держал один из Свидетелей, оба беззвучно открывали и закрывали рты, будто выброшенные на берег рыбы — и, решив закончить на этом разговор, я захлопнул дверь перед их носами и запер.
Ноа, продолжая стоять за спиной, хрюкал и затыкал себе рот свободной рукой и пистолетом, от напряжения краснея все больше — и лишь после закрытия дверей лифта в подъезде наконец расхохотался. Да так громко, что я едва не оглох. Не завидую я его соседям.
Страница 8 из 23
