Кофе с медом и корицей

А то, как она стучит кулаком себе по колену, очень знакомо. Пока она восхищённо веселится, замечаю на прикроватном столике незажженную свечу. Незаметно прячу потенциальный источник света под матрац, а сам спрашиваю:

— Боялась, уроню?

— Немного. Мне хватает воображения представить, что это было нелегко. Ты у меня первый. — И уточняет: — кто до кровати донес.

— Неужели никто не пытался повторить мой подвиг?

— Пытался, да чуть не обосрался, — усмехается, видно, вспомнив что-то из прошлого.

И я тоже припоминаю своё, давнее. Как в Джампи нес на руках раненого стрелой Фитца. Мы не узнали тогда друг друга после разлуки, я думал, что просто спасаю обессиленного, умирающего странника. Почему сейчас так пришло на ум? А наверно потому, что Йек такого же роста, как и Фитц, у неё такие же темно-карие, кажущиеся черными глаза.

Она тяжелее худощавого Фитца. В придачу к совсем не по-женски крепким мускулам, у Йек имеется роскошная грудь — две штуки, и круглая задница. Одна, но какая! Оказалось, мягкая и нежная на ощупь. Даже мысли об этих соблазнительных частях тела Йек, хватило бы, чтобы возбудиться и сейчас они под моими ладонями.

Меняю тему, ласкаю губами её шею:

— Все еще хочешь по-быстренькому?

— Война план покажет.

Я уже готов в бой и едва собрался разобраться с собственными застежками, как Йек неожиданно толкает меня навзничь и оседлывает сверху.

Становится жарко в плотной для этого времени года одежде, и я думаю, что парик держится крепко, а краска с ресниц скорее всего успела поплыть. Будь в комнате светлее, не знаю, как бы я выкрутился. Йек раздевает меня не менее ловко, чем я справлялся с её нарядом.

Успев проследить куда именно падают куртка и штаны, позволяю себе полную наготу, наслаждаясь прикосновением кожи к коже.

— Если не возражаешь, я люблю сверху, — и не давая мне возможности ответить, сама насаживается на меня, заставив застонать от почти забытого ощущения полного слияния тел.

Йек из тех, кто может выполнить всю работу и одна. Был бы только мужчина в возбужденном состоянии, а там он пусть хоть бревном лежит. Раньше я мог это предполагать, но теперь знаю наверняка.

Ее горячие соки льются на мой живот, смешавшись с моим семенем.

Вкус корицы на сосках Йек. О, выходит она любимую пряность не только в кофе добавляет.

Я слишком долго играл женскую роль и теперь, в постели с ней, хочу полностью ощутить себя мужчиной, а не подружкой, с которой моя воительница по собственному желанию решила переспать.

Устав изображать лихую наездницу, Йек сдается под моими ласками, больше не пытается доминировать. Став непривычно покорной, растаявшей от моих прикосновений, она нравится мне еще больше.

— А ты говоришь «по-быстренькому», — замечаю я: — Повторим?

Ответом становятся руки Йек, обвившие шею, и она выдыхает губами в губы мои же слова: «тебе трудно отказать».

— Так тебя же подруга ждет.

— Ну, последний-последний разочек, — просит Йек, и я не могу не согласиться.

Жаль, что это не те ощущения, которыми можно запастись впрок.

Мне нужно уйти первому. Хорошо бы найти где-то зеркало, чтобы посмотреть, насколько держится моя маскировка. Ощупывая себя, убеждаюсь, что вроде все на месте.

— Мы даже не познакомились, — вдруг спохватывается Йек.

— А нужно ли знакомиться в конце знакомства?

— Ну и что, никогда не поздно… Меня зовут Йек.

— Необычное имя.

— Почему же ты не называешь свое?

Не хочу. Не могу. Ни к чему это. Йек неизвестно, что такой обмен сокровенными именами, подобно признанию в любви, дает человеку над собой власть. Я даже Фитцу своего настоящего имени ещё не говорил.

Пытаюсь отмолчаться, а она продолжает:

— У меня странное чувство, будто мы где-то, или когда-то уже виделись. Или ты мне кого-то напомнил. На свете встречаются похожие люди, ну а вдруг окажется, что мы раньше были знакомы.

— Считай, что мы были знакомы, с того момента, как встретились в таверне, а теперь каждый пойдет в свою сторону. Зачем тебе мое имя?

— Может быть, я хочу запомнить как зовут единственного на свете парня, который носил меня на руках.

Проще придумать ответ, чем объяснить, почему я не хочу этого делать. Внешнее сходство не осталось незамеченным. Как бы не обнаружила сходства с поведением золотой женщины, окружившей себя множеством тайн.

В самом деле кто я? Шут? Любимый? Не представляться же: «Знаешь, Йек, а я — Янтарь».

И я говорю как обычно, полуправду, часть правды, которую чаще всего принимают за ложь:

— Фул, — данное Фитцем шуту прозвище, прилипшее по мне в Баккипе, ставшее именем, и начало моего детского имени — Би…

— Фулби? У тебя тоже необычное имечко.

— Какое уж есть. Ну, считай, познакомились.