Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7515
Не надо быть Пророком, чтобы угадать, что ужин сегодня, как, впрочем, и всегда, готовить мне.
Весело стучит крышка от кастрюльки, горячие булочки накрытые полотенцем, соблазняют запахом свежей выпечки. С детских времен, наблюдая за стряпней поварихи Сары в замке Баккипа, я подсмотрел многие секреты ее мастерства.
Сара всегда любила Фитца: красивый и вежливый бастард умел найти нужные слова и поддержать беседу со всеми слугами Оленьего замка. А странный и бледный шут молча устраивался в неприметном месте, ранним утром или поздним вечером, когда на кухне не было людно.
Повариха Сара не прогоняла меня: то ли думала, что такого до прозрачности худенького ребенка стоило лишний раз подкормить, то ли просто перестала замечать, потому, что сидел я всегда очень спокойно, будто слившись со стенкой и внимания к себе не привлекал.
Только смотрел на ее ловкие руки, то добавляющие специи, то месившие тесто и примечал, запоминал. Тепло и ароматы баккипской кухни остались одним из немногих приятных воспоминаний, после побега из Клерреса. Мерный стук ножей о доску, струящийся из чайника пар, аромат свежеиспеченного хлеба, дремлющий у очага кот, напоминали о доме, о родителях, недолгих безмятежно-счастливых днях раннего детства. Наверно поэтому, я полюбил готовить не меньше, чем резать свои деревяшки.
Йек возвращается из душа в одном полотенце, продетом под мышками и едва доходящим до колен:
— Спасибо за юбку. Счастливый наряд оказался.
— Оставь себе.
Не давая возразить, тараторю, как подружка: — Знаешь, она тебе гораздо больше чем мне идет. Так хорошо сидит, а я в ней, как палка в стоге сена. Бери-бери, у меня и так этих юбок завались. Знаешь, и серьги, тоже себе оставь, раз счастливые, — боясь, что она начнет отказываться добавляю: — хорошо на тебе смотрятся, видно, твоя вещь.
— Скажешь, сережек у тебя тоже завались.
— Конечно, вон там, на витрине. Прибавь еще четыре пары у меня в ушах.
Они у меня проколоты от козелка до мочки. Для наглядности верчу головой, постукивая раскачивающимися серьгами:
— В этой лавке сережек, как песка на морском берегу.
Йек известно, что на морском берегу лежит на боку имеющий дурную славу живой корабль «Совершенный». Я чувствую, насколько это важно, хотя пока многого не понимаю. Йек еще не знает, что я сумел с ним подружиться и совсем скоро, в нашей жизни предстоят перемены. Чтобы выкупить корабль, я продам свою лавочку со всем имеющимся в ней барахлишком. С бусами и сережками, вазочками и блюдами, и прочими мелкими и крупными деревянными изделиями.
Йек ощупывает пальцами кончики ушей, поглаживая нежданный подарок и благодарит, без обычной своей грубоватости, почти застенчиво:
— Спасибо, подруга. Они мне с первого раза, как пришла сюда, приглянулись. Каждый день на них любовалась. Эти серьги многим нравились, да цена кусалась.
— Никто их не покупал, наверно потому, что они тебе были предназначены. Вот и все объяснение. Одевайся, ужинать будем.
Оглядываю результат своего труда — тушеную с травами рыбу, в нарядном блюде среди затейливо нарезанных овощей, и предлагаю:
— К такой закуске выпивка просится.
— Поняла, сейчас, мигом, — Йек долго упрашивать не пришлось. Одной ногой она уже на пороге: — Чего душа требует?
— Давай, что ли пива. Или чего сама хочешь.
Йек считает, что лучше больше, чем меньше. Взяла бутылочку моего любимого крепкого золотистого вина и прихватила пива. По доброму кувшину на брата. Пиво пригодилось под основное, оно же единственное блюдо, а вино смакуем уже сытые и слегка разомлевшие.
— Знаешь, как пить, чтобы не развезло?
— Ну-ну, поделись секретом, — шутливо изображаю заинтересованное удивление.
Йек с видом знатока изрекает:
— Главное правило соблюдать: сперва напитки послабже, а потом уж переходишь на крепкие. И слабые больше не пить. Тогда не сблюешь.
Если считать тот стаканчик бренди в таверне у меня выходит не по правилам. Смотрю на Йек и отмечаю, что она так и не догадалась про наше с ней сегодняшнее совместное приключение.
Поболтав остатки золотой жидкости в бутылке, разливаю ее в два маленьких стакана. Деревянные подстаканники — моя гордость: кругом прозрачного стекла вьются резные листья плюща.
— Давай допьем, — поднимаю стакан: — за все правильное и хорошее, что существует на свете. За дружбу…
— И за любовь, — решительно, будто я собираюсь это оспорить, добавляет Йек.
А что между нами произошло сегодня? Обладание, незапланированно случившееся в таверне, лишь хотение плоти, но всегда, почти два года нашего знакомства была забота, понимание, дружеское тепло. Нет, у меня к ней только дружба. А она, как все девушки, хочет любви.
Задумавшись, откидываюсь на задних ножках стула, пристально смотрю на нее, стараясь разглядеть в ее будущем то, что она так ждет.
Весело стучит крышка от кастрюльки, горячие булочки накрытые полотенцем, соблазняют запахом свежей выпечки. С детских времен, наблюдая за стряпней поварихи Сары в замке Баккипа, я подсмотрел многие секреты ее мастерства.
Сара всегда любила Фитца: красивый и вежливый бастард умел найти нужные слова и поддержать беседу со всеми слугами Оленьего замка. А странный и бледный шут молча устраивался в неприметном месте, ранним утром или поздним вечером, когда на кухне не было людно.
Повариха Сара не прогоняла меня: то ли думала, что такого до прозрачности худенького ребенка стоило лишний раз подкормить, то ли просто перестала замечать, потому, что сидел я всегда очень спокойно, будто слившись со стенкой и внимания к себе не привлекал.
Только смотрел на ее ловкие руки, то добавляющие специи, то месившие тесто и примечал, запоминал. Тепло и ароматы баккипской кухни остались одним из немногих приятных воспоминаний, после побега из Клерреса. Мерный стук ножей о доску, струящийся из чайника пар, аромат свежеиспеченного хлеба, дремлющий у очага кот, напоминали о доме, о родителях, недолгих безмятежно-счастливых днях раннего детства. Наверно поэтому, я полюбил готовить не меньше, чем резать свои деревяшки.
Йек возвращается из душа в одном полотенце, продетом под мышками и едва доходящим до колен:
— Спасибо за юбку. Счастливый наряд оказался.
— Оставь себе.
Не давая возразить, тараторю, как подружка: — Знаешь, она тебе гораздо больше чем мне идет. Так хорошо сидит, а я в ней, как палка в стоге сена. Бери-бери, у меня и так этих юбок завались. Знаешь, и серьги, тоже себе оставь, раз счастливые, — боясь, что она начнет отказываться добавляю: — хорошо на тебе смотрятся, видно, твоя вещь.
— Скажешь, сережек у тебя тоже завались.
— Конечно, вон там, на витрине. Прибавь еще четыре пары у меня в ушах.
Они у меня проколоты от козелка до мочки. Для наглядности верчу головой, постукивая раскачивающимися серьгами:
— В этой лавке сережек, как песка на морском берегу.
Йек известно, что на морском берегу лежит на боку имеющий дурную славу живой корабль «Совершенный». Я чувствую, насколько это важно, хотя пока многого не понимаю. Йек еще не знает, что я сумел с ним подружиться и совсем скоро, в нашей жизни предстоят перемены. Чтобы выкупить корабль, я продам свою лавочку со всем имеющимся в ней барахлишком. С бусами и сережками, вазочками и блюдами, и прочими мелкими и крупными деревянными изделиями.
Йек ощупывает пальцами кончики ушей, поглаживая нежданный подарок и благодарит, без обычной своей грубоватости, почти застенчиво:
— Спасибо, подруга. Они мне с первого раза, как пришла сюда, приглянулись. Каждый день на них любовалась. Эти серьги многим нравились, да цена кусалась.
— Никто их не покупал, наверно потому, что они тебе были предназначены. Вот и все объяснение. Одевайся, ужинать будем.
Оглядываю результат своего труда — тушеную с травами рыбу, в нарядном блюде среди затейливо нарезанных овощей, и предлагаю:
— К такой закуске выпивка просится.
— Поняла, сейчас, мигом, — Йек долго упрашивать не пришлось. Одной ногой она уже на пороге: — Чего душа требует?
— Давай, что ли пива. Или чего сама хочешь.
Йек считает, что лучше больше, чем меньше. Взяла бутылочку моего любимого крепкого золотистого вина и прихватила пива. По доброму кувшину на брата. Пиво пригодилось под основное, оно же единственное блюдо, а вино смакуем уже сытые и слегка разомлевшие.
— Знаешь, как пить, чтобы не развезло?
— Ну-ну, поделись секретом, — шутливо изображаю заинтересованное удивление.
Йек с видом знатока изрекает:
— Главное правило соблюдать: сперва напитки послабже, а потом уж переходишь на крепкие. И слабые больше не пить. Тогда не сблюешь.
Если считать тот стаканчик бренди в таверне у меня выходит не по правилам. Смотрю на Йек и отмечаю, что она так и не догадалась про наше с ней сегодняшнее совместное приключение.
Поболтав остатки золотой жидкости в бутылке, разливаю ее в два маленьких стакана. Деревянные подстаканники — моя гордость: кругом прозрачного стекла вьются резные листья плюща.
— Давай допьем, — поднимаю стакан: — за все правильное и хорошее, что существует на свете. За дружбу…
— И за любовь, — решительно, будто я собираюсь это оспорить, добавляет Йек.
А что между нами произошло сегодня? Обладание, незапланированно случившееся в таверне, лишь хотение плоти, но всегда, почти два года нашего знакомства была забота, понимание, дружеское тепло. Нет, у меня к ней только дружба. А она, как все девушки, хочет любви.
Задумавшись, откидываюсь на задних ножках стула, пристально смотрю на нее, стараясь разглядеть в ее будущем то, что она так ждет.
Страница 14 из 24
