Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7519
Достав из кармана платок и, сложив наискось, чтобы он был подлиннее, туго бинтую поврежденную лодыжку.
Такая мирная тишина. Лишь гудение насекомых и лай собак вдалеке.
— Так немного лучше, — согласилась пострадавшая и спросила:— Ты редко болеешь, а платок всегда с тобой. Зачем?
— Для некоторых непредусмотрительных девушек, которые никогда не носят с собой платков. А они, как видишь, иногда пригождаются.
— Для повязки-то тряпочка маловата.
— Знать бы заранее, зачем именно платок понадобится. Вот сопли вытереть, так вполне…
Не вставая с корточек, предлагаю:
— Слушай, не могу смотреть как ты ковыляешь, забирайся на спину. Донесу, тут недалеко.
— И как ты себе это представляешь?
— Со мной сестра в детстве нянчилась, часто на закорках таскала. С такой переноской даже дети справляются. Ты уже знаешь, из нас двоих не только у тебя силенок достаточно. Не спорь, просто залезай. И не ёрзай — дойдем быстрее.
Ну да, Йек тяжелая, но своя ноша не тянет. А она — моя.
Взгромоздилась на спину, уткнулась носом в макушку. Тёплое дыхание и как-то по-детски доверчиво обхватившие шею руки, приятно возмещают необходимость тащить её на спине. Йек тоже вспомнила прошлое:
— А я в семье самой старшей была, но с сёстрами мы погодки, вот маленького братика на руках не тяжко было держать. Он такой легонький был… До большого не дорос…
Когда она пытается об этом рассказать, у неё сразу глаза на мокром месте, и я никогда не спрашиваю дальше. Меняю тему, надеясь отвлечь:
— А вот с тобой что случилось? Ты почему всегда такая скорая на драку и вдруг растерялась?
Йек притихла. И я задаю такой же откровенный, как и она мне, вопрос:
— Может это как раз тебя уже пытались изнасиловать? Или кому-то удалось?
— Было дело но нет, не вышло, — мрачно выдавливает из себя Йек, — женщины в Шести Герцогствах, как ты знаешь, носят для таких случаев нож на поясе. И в отличие от многих девушек, тебе известно, насколько я умею обращаться с оружием…
Йек какое-то время собирается с мыслями:
— Папа научил меня, в какие точки надо метить, чтобы наверняка. Знаешь, есть такая, на шее: человек мгновенно истекает кровью и уже ничем не помочь. Он был у меня первым и стал первым, кого я убила.
— Кто — он?
Отвечает не сразу:
— Мы собирались пожениться. Но когда с отцом ездили в столицу за покупками накануне свадьбы, пираты Красных кораблей напали на наш поселок. Мама с сестрами и братиком на руках сама в каминный огонь шагнула, чтобы живой не даться, а жениха, как потом оказалось, пираты «перековали». Он ко мне домой завалился, даже не узнал… Это было не убийство, а самозащита. Я все надеялась, что он опомнится и станет прежним, но перекованные они же как озверевшие животные. Вот когда он меня головой о каменный пол приложил, искры из глаз посыпались, руки сами нож выхватили. Если бы не я его, то он бы меня убил, да ещё и отодрал сперва.
Йек сопит сильнее, утыкаясь носом в мою макушку. Слышу приглушенное бормотание:
— Никому не могла об этом рассказать, даже тебе.
Остаток пути молчим. Я чувствую как тепло и мокро моей голове от слез Йек. Хорошо — она мои видеть не может. А вытереть лицо нам обоим несподручно: для верности поддерживаю придерживаю ноги Йек под коленками, и она не рискует отпускать мою шею, чтобы не свалиться.
Свою историю я не могу произнести вслух, но поневоле вспоминаю.
Тем вечером я отпросился из покоев короля сходить к себе комнату в полупустом конце замка. Шрюд болен, стал похож на капризного ребенка и присутствие шута его успокаивает. И только шут остался ухаживать за монархом: с уговорами и прибаутками кормить из ложечки, расчесывать волосы, выносить горшки. Будто все служанки куда-то разом подевались. Младший принц, Регал, занят лишь тем, как бы любыми путями занять вожделенный трон.
Главного наследника, Верити, больше беспокоит долг, защищть страну от врагов, запутывая Скиллом разум пиратов Красных кораблей, а король-отец, умирающий старик, остался почти без присмотра. Присланный Регалом к Шрюду лекарь только туманит его мозг обезболивающими дурманными травами. Ядовитый дымок вьется из курильниц. Я тоже невольно вдыхаю эту гадость с утра до ночи, смирившись с неизбежностью.
Кем бы меня ни считали в замке, но даже у меня есть обычная человеческая потребность приводить себя в порядок и менять одежду. Никто не заставляет, сам грязи не люблю. У королевского шута нет прислуги, несу к себе в комнату ведра с водой.
Наскоро помывшись, спешу одеться, мне как-то нервно и неспокойно на душе: несмотря на то, что я выгляжу почти ребенком, скорее мой король нуждается в заботе как малое дитя.
Наспех вытертое тело противится натягиванию одежды, вздрагиваю от изумления, услышав знакомый вальяжный голос:
— Не торопись надевать штанишки мой малыш, ножки и попка у тебя просто восхитительны.
Такая мирная тишина. Лишь гудение насекомых и лай собак вдалеке.
— Так немного лучше, — согласилась пострадавшая и спросила:— Ты редко болеешь, а платок всегда с тобой. Зачем?
— Для некоторых непредусмотрительных девушек, которые никогда не носят с собой платков. А они, как видишь, иногда пригождаются.
— Для повязки-то тряпочка маловата.
— Знать бы заранее, зачем именно платок понадобится. Вот сопли вытереть, так вполне…
Не вставая с корточек, предлагаю:
— Слушай, не могу смотреть как ты ковыляешь, забирайся на спину. Донесу, тут недалеко.
— И как ты себе это представляешь?
— Со мной сестра в детстве нянчилась, часто на закорках таскала. С такой переноской даже дети справляются. Ты уже знаешь, из нас двоих не только у тебя силенок достаточно. Не спорь, просто залезай. И не ёрзай — дойдем быстрее.
Ну да, Йек тяжелая, но своя ноша не тянет. А она — моя.
Взгромоздилась на спину, уткнулась носом в макушку. Тёплое дыхание и как-то по-детски доверчиво обхватившие шею руки, приятно возмещают необходимость тащить её на спине. Йек тоже вспомнила прошлое:
— А я в семье самой старшей была, но с сёстрами мы погодки, вот маленького братика на руках не тяжко было держать. Он такой легонький был… До большого не дорос…
Когда она пытается об этом рассказать, у неё сразу глаза на мокром месте, и я никогда не спрашиваю дальше. Меняю тему, надеясь отвлечь:
— А вот с тобой что случилось? Ты почему всегда такая скорая на драку и вдруг растерялась?
Йек притихла. И я задаю такой же откровенный, как и она мне, вопрос:
— Может это как раз тебя уже пытались изнасиловать? Или кому-то удалось?
— Было дело но нет, не вышло, — мрачно выдавливает из себя Йек, — женщины в Шести Герцогствах, как ты знаешь, носят для таких случаев нож на поясе. И в отличие от многих девушек, тебе известно, насколько я умею обращаться с оружием…
Йек какое-то время собирается с мыслями:
— Папа научил меня, в какие точки надо метить, чтобы наверняка. Знаешь, есть такая, на шее: человек мгновенно истекает кровью и уже ничем не помочь. Он был у меня первым и стал первым, кого я убила.
— Кто — он?
Отвечает не сразу:
— Мы собирались пожениться. Но когда с отцом ездили в столицу за покупками накануне свадьбы, пираты Красных кораблей напали на наш поселок. Мама с сестрами и братиком на руках сама в каминный огонь шагнула, чтобы живой не даться, а жениха, как потом оказалось, пираты «перековали». Он ко мне домой завалился, даже не узнал… Это было не убийство, а самозащита. Я все надеялась, что он опомнится и станет прежним, но перекованные они же как озверевшие животные. Вот когда он меня головой о каменный пол приложил, искры из глаз посыпались, руки сами нож выхватили. Если бы не я его, то он бы меня убил, да ещё и отодрал сперва.
Йек сопит сильнее, утыкаясь носом в мою макушку. Слышу приглушенное бормотание:
— Никому не могла об этом рассказать, даже тебе.
Остаток пути молчим. Я чувствую как тепло и мокро моей голове от слез Йек. Хорошо — она мои видеть не может. А вытереть лицо нам обоим несподручно: для верности поддерживаю придерживаю ноги Йек под коленками, и она не рискует отпускать мою шею, чтобы не свалиться.
Свою историю я не могу произнести вслух, но поневоле вспоминаю.
Тем вечером я отпросился из покоев короля сходить к себе комнату в полупустом конце замка. Шрюд болен, стал похож на капризного ребенка и присутствие шута его успокаивает. И только шут остался ухаживать за монархом: с уговорами и прибаутками кормить из ложечки, расчесывать волосы, выносить горшки. Будто все служанки куда-то разом подевались. Младший принц, Регал, занят лишь тем, как бы любыми путями занять вожделенный трон.
Главного наследника, Верити, больше беспокоит долг, защищть страну от врагов, запутывая Скиллом разум пиратов Красных кораблей, а король-отец, умирающий старик, остался почти без присмотра. Присланный Регалом к Шрюду лекарь только туманит его мозг обезболивающими дурманными травами. Ядовитый дымок вьется из курильниц. Я тоже невольно вдыхаю эту гадость с утра до ночи, смирившись с неизбежностью.
Кем бы меня ни считали в замке, но даже у меня есть обычная человеческая потребность приводить себя в порядок и менять одежду. Никто не заставляет, сам грязи не люблю. У королевского шута нет прислуги, несу к себе в комнату ведра с водой.
Наскоро помывшись, спешу одеться, мне как-то нервно и неспокойно на душе: несмотря на то, что я выгляжу почти ребенком, скорее мой король нуждается в заботе как малое дитя.
Наспех вытертое тело противится натягиванию одежды, вздрагиваю от изумления, услышав знакомый вальяжный голос:
— Не торопись надевать штанишки мой малыш, ножки и попка у тебя просто восхитительны.
Страница 18 из 24
