Амнезия или яркий духом и разумом

Так бы эти часы и остались лишь помощником в бытовых домашних делах, но наступила Вторая война с Тёмным Лордом. Слишком свежи в памяти были ещё злодеяния Первой войны — страх и неизвестность за близких железной лапой скручивали внутренности. Однажды, накануне переселения четы Уизли на площадь Гриммо в штаб Ордена Феникса, Артур снял часы со стены и забрал их в мастерскую. Он прекрасно знал, как изводится Молли всякий раз, поджидая в Норе возвращения членов семьи. И вот, вместо указателей с бытовыми заботами, на часах появились другие надписи. Стрелочек стало девять, ровно по количеству членов семьи Уизли, а по кругу циферблата шли указатели: «Дома», «В пути», «Хогвартс», «Работа», «Смертельная опасность» и другие. Теперь Молли всегда могла знать местоположение Артура и детей. В самые тёмные времена все стрелки дружно указывали на один показатель — Смертельная опасность, и Молли просто сходила с ума. Она таскала часы с собой по всему дому, не выпуская из поля зрения. Во время Великой битвы в Хогвартсе часов у Молли не было, и она не могла видеть, как в тот момент, когда на устах Фреда отыграла последняя улыбка его последней шутки, стрелочка с именем сына завибрировала, засветилась голубоватым свечением и под печальную музыку, похожую на плач феникса, медленно растворилась, перестав указывать на смертельную опасность. Молли не сразу заметила, что на часах не хватает одной стрелки. Последующая потом многонедельная и многомесячная боль не давала сознанию зацепиться за окружающие детали. И уже только осенью она увидела, что стрелки с именами домочадцев разбрелись по всему циферблату, указывая на работу, Хогвартс, а вот стрелки Фреда нет. Ещё через пару лет, когда у Билла, Перси, Рона, Джинни и Джорджа уже были свои семьи, Артур вернул часы к их первоначальному состоянию, добавив к перечню хозяйственных забот надпись«Внуки». Когда стрелочка замирала на этом делении, надпись светилась золотистым сиянием, и сердце Молли каждый раз радостно замирало. Это значило, что в Норе скоро появятся гости, и окрестности огласятся детскими криками. Вот потому-то сейчас Молли не могла с помощью волшебных часов сказать, где находится Рон.

Гермиона тепло попрощалась с Молли, расцеловала Розу, обещала держать в курсе своего самочувствия и заверила, что через пару дней честно ляжет в больницу.

До вечера слонялась без дела, совершенно не зная, куда приткнуться. Словно на вокзале ожидания — ждёшь своего поезда, а он задерживается. Она ждала Рона. Поэтому, когда в дверь позвонили, Гермиона отчаянно надеялась, что это он. На пороге стояла Лаванда Браун. Разочарование на лице было таким очевидным, что Лаванде пришлось самой себе разрешить войти — не стоять же на пороге.

— Привет.

— Здравствуй, Лаванда.

— Я войду?

— Так ты уже вроде как зашла.

Лаванда пропустила колкость мимо ушей.

— Гермиона, я знаю, что не вхожу в список тех, кого бы ты желала видеть, тем более сейчас, но я на самом деле зашла поддержать тебя. Я хочу сказать, что Рон жив, я точно это знаю. Можешь мне не верить, ты всегда скептически относилась к моей профессии, но с ним точно всё хорошо. И он найдётся.

Гермиона не хотела спорить с Лавандой.

— Пойдём на кухню, что стоять у порога.

Лаванда чувствовала себя неловко и явно не знала, куда деть руки. Гермиона заварила чаю, достала печенья с конфетами, и пока Лаванда, обжигаясь, прихлёбывала из чашки, задумчиво смотрела в окно.

— Знаешь, Лаванда, как-то мы спорили с Ксенофилиусом Лавгудом по поводу того, что всё возможно, если никто не доказал, что этого не существует. Верю или нет я во все эти предсказания и гадания, но не так давно ты уже доказала, что это возможно. Так что я верю тебе.

— Правда? — Лаванда так удивилась, что чуть не пролила чай.

И тут же воодушевилась:

— Гермиона, я смотрела в магический шар. Конечно, чтобы лучше увидеть, нужна другая обстановка, но я и так тебе скажу, что он жив.

— Что значит — другая обстановка? — этот разговор отвлекал Гермиону, к тому же, когда все средства перепробованы, заключишь сделку и с чёртом, не то что с Лавандой Браун.

— Ну, когда я работаю с такими вещами, я стараюсь быть поближе к объекту. Это может быть предмет, связанный с человеком, или его фото. Многие считают всё это чепухой, но я на самом деле устанавливала связь с людьми. Волшебники, которые ко мне приходят за помощью, верят мне — а это значительный фактор. Нужно верить. Тогда вибрация пространства открывается.

Гермиона поняла, что в тонкости ей вдаваться не хочется — голова заболит, но суть она уловила.

— Слушай, Лаванда, а ты можешь сейчас посмотреть? Здесь, в нашей квартире?

— Сейчас?

— Ну да. Если тебе некогда, я пойму.

— Нет, нет, что ты! Просто я не ожидала, что ты всерьёз всё воспримешь, если честно. Не знаю даже, зачем я зашла. Я правда, Гермиона, искренне хочу, чтобы он нашёлся.