Амнезия или яркий духом и разумом

Они долго так сидели, молчали и тихо плакали, каждый внутри себя.

Молли погладила Рона по волосам и первой нарушила молчание:

— У дементора всё боли, у Ронни милого всё заживи. Всё будет хорошо, всё наладится.

У Рона от боли перекрыло дыхание. Он зажмурился, чтобы не завыть в голос. Прижался к матери ещё сильнее.

— С Розой всё в порядке. У неё режется коренной зубик, миссис Грейнджер оставила магловскую мазь. Артур сейчас, наверное, рассказывает ей десятую сказку. Она такая смышленая! — Молли болтала и болтала без умолку, боясь, что если остановится, то не сможет сдержаться и разревётся, как маленькая девочка. Пришла поддержать Рона, хороша поддержка.

— Все будет хорошо, — повторила она, — сынок.

Сынок. Чтобы он делал без Молли? Без её добрых рук, тёплых лучистых глаз и ласковых слов? И как останется Роза без всего этого? Без матери.

И тут он внезапно всё понял. Боль тайны. Он вскочил, наклонился к замочной скважине и уверенно крикнул:

— Там мой сын! Откройся!

Молли так и сидела на полу, когда Рон внезапно вскочил, когда вокруг полилась неземная песня феникса, звучащая прямо из сердца, когда серая глыба, поглотившая Гермиону, вдруг растаяла в лёгкой белой дымке. А Рон уже бережно прижимал к себе свою Гермиону, ослабевшую, но чудесным образом живую.

Боль тайны. Гермиона ждала ребёнка. Она не знала пока ещё этого. Рон узнал первым.

Потрясение было таким сильным, что уже выйдя из транса, Лаванда и Гермиона продолжали держаться за руки, во все глаза глядя друг на друга. Ни одна не могла произнести ни слова. Первой нарушила молчание Гермиона:

— Лаванда, у меня воды отошли…

Глава 14

Марк разбудил Рона ни свет, ни заря. Рон никак не мог проснуться, пока они тихонько, чтобы не разбудить Джули, копошились на кухне. Марк шёпотом предложил взять бутерброды и термос с кофе с собой, чтобы не терять время. Он весь был в предвкушении утреннего клёва, а Рон недоумевал — разве рыба не спит по утрам? Сонный побрёл за Марком в гараж, где тот суетливо покидал припасы на заднее сиденье и поскорее уселся за руль. Теперь ещё ноги были сырыми — роса была такой обильной, что кеды промокли насквозь, пока они дошли до гаража по тропинке. Марк предложил Рону взять резиновые сапоги — они пылились на верхней полке вместе с кучей хлама, который не доходили разобрать руки. Рон подошёл к стеллажам, увидел паутину и решил, что поедет в сырых кедах.

— Хью, в сапогах удобнее будет. Эх, моя вина — я не подумал про твою обувь.

— Ничего, не беспокойся Марк, высохнут.

Ему было стыдно признаться, но, когда он увидел огромного паука, то пропало всякое желание рыться на полке в поиске сапог. Может, разыгралось воображение, но Рону даже показалось, что паук плотоядно улыбается. Нет уж, спасибо!

Рон сел рядом с Марком и приготовился немного подремать, пока они будут ехать до места. Марк похлопал себя по карманам:

— Ах ты, чёрт! Забыл ключи на тумбочке в коридоре, всю связку! Ничего, возвращаться — плохая примета, — он подмигнул Рону, нырнул под сидение и вытащил из-под коврика запасной ключ от замка зажигания. С видом победителя завёл двигатель — «Мини» сегодня, на удивление, не капризничал и не чихал.

Не успел Рон задремать, как уже подъехали к протоке, на которой Марк обещал чудную рыбалку. Выбрались из пикапа, вытащили снасти. Утренняя свежесть и особый дух нового дня, который бывает только по утрам, и непременно когда вы встречаете рассвет, разбудили Рона окончательно.

Марк предложил Рону заняться ловлей живцов, так как по его словам это было гораздо проще закидывания спиннинга. Рон не спорил. Марк настроил ему удочку с тонкой леской и малюсеньким крючком. Рон думал, что чем толще леска — тем лучше! Но оказалось, что рыба — не дура. Сам Марк открыл свой трёхэтажный саквояж с приманками и стал выуживать оттуда непонятные штуковины с ещё более непонятными названиями — воблеры, попперы, твистеры и ещё кучу всего. Рон даже не пытался запомнить. Марк сказал, что щука лучше здесь берёт на поппер, только надо правильно делать проводку. Он продемонстрировал Рону яркую искусственную рыбку с обрубленной головой, как ему показалось. Когда Марк забросил спиннинг, приманка осталась на поверхности воды. Марк дал слабину леске, рывком подтянул, и поппер издал чавкающий звук. Сам Рон, изрядно помучавшись, насадил червяка на крючок и забросил удочку. Поплавок мирно покачивался на воде, выставив вверх антеннку. Рон присел на стул и приготовился к размеренному медитированию у воды. Было здорово! Вдруг поплавок нырнул. От неожиданности Рон замер. Вытаращился на поплавок, а тот нырнул снова. Дёрнул удилищем так, что чуть не свалился со стула. На крючке болталась маленькая рыбёшка, переливаясь на солнышке серебристыми бликами.

Определённо, это был неописуемый драйв. Рон так увлёкся, что забыл про всё на свете.