Фандом: Ориджиналы. Идея переодеть Фёдора Адамиди в женское, выпихнуть в таком виде на грандиозную пирушку Арго и посмотреть, что получится, пришла Кэт Сатор в голову сразу после пятого выпитого бокала вина — кажется, именно этот бокал был уже несколько лишним, так как глупая идея не только поселилась в её голове, но ещё и яростно требовала своего воплощения, не считаясь уже ни с чьими больше желаниями.
Добавить в моё избранное
11 мин, 17 сек 10250
Стоило только представить лицо леди Марии, когда она увидит любовника мужа на пирушке да ещё и в таком виде, чтобы отбросить все сомнения и двинуться на поиск сокровищ, а точнее — одежды, которая пришлась бы Фёдору Адамиди впору.
Вполне подходящая одежда обнаружилась в сундуках на чердаке, куда они с Федькой добрались почти ни разу не споткнувшись — даже удивительно, что Кэт ещё держалась на ногах. На чердаке было пыльно, на балках висела паутина, а краска везде облупилась. Кэт почти рухнула на один из сундуков — Фёдор успел удержать её за локоть. Сам он держался на ногах вполне неплохо, хотя и выпил куда больше. То, что моль не поела все здешние запасы, следовало приписать мощи магии Арго или удивительно избирательности моли Ибере, которая почему-то не решилась трогать одежду на пыльном чердаке солваролского дворца.
Расшитый золотом, серебром и жемчугом свадебный сарафан царевны Варвары нашёлся почти сразу — следовало только заглянуть в первый сундук и вытащить оттуда первые пару платьев. Рост у царевны был почти такой же, как у Федьки — должно подойти, подумала Кэт, раскладывая находку на крышке уже закрытого снова сундука. Другие вытащенные платья валялись на грязном полу. Впрочем, раз их никто не хватился до сегодняшнего дня — вряд ли вообще когда-либо хватится. Фёдор выудил откуда-то тонкую и очень длинную батистовую сорочку, на вороте которой красным были вышиты цветы.
С сапогами оказалось несколько труднее. Дело в том, что их и так было здесь довольно мало, так ещё и Федьке оказалась мала даже обувь царевны Варвары, так что, после непродолжительного спора было решено, что на пирушке Фёдор Адамиди появится в своих сапогах, только хорошенько почистит их от грязи. В зале прямо под ними снова послышался смех, и Адамиди раздражённо пнул ногой ещё раскрытый сундук, из-за чего вся одежда из него оказалась на полу.
Скоро на полу валялась уже одежда самого Фёдора. То, что он стащил с себя не только рубаху и кафтан, но и шаровары, могло говорить только о потере последних крупиц здравого смысла, и Кэт подумала, что любой человек, имеющий хоть каплю соображения, попытался бы отговорить его от подобного шага, только вот она мало того что была сейчас не в том состоянии, чтобы иметь хоть каплю соображения, так ещё являлась автором этого грандиозного плана по срыву пира собственного мужа. Ей следовало хотя бы отвернуться, пока Федька переодевался, но Кэт Сатор лишь хихикнула в кулак и кинулась помогать ему одеваться.
Зашнуровать рукава батистовой сорочки оказалось несколько труднее, чем Кэт ожидала. Руки у царевны Варвары, которой когда-то принадлежала эта сорочка, были гораздо тоньше, чем у Фёдора, пусть Кэт и считала его всегда довольно щупленьким, и было довольно непросто завязать шнурки из серебряных ниток так, чтобы это выглядело хотя бы аккуратно. С сарафаном никаких проблем не возникло. Он пришёлся как раз в пору — разве что оказался самую малость коротковат. Из-под него торчали носки Федькиных красных сапог, и выглядело это несколько странно. Кэт подумала, что для срыва торжественного мероприятия — как любила говорить леди Мария ГормЛэйт, эта несносная женщина с вечно скучным лицом — и так сойдёт.
О том, что перед появлением в Круглом зале Федьку следовало хоть немного причесать и умыть, Сатор подумала лишь в тот момент, когда они уже пробрались в зал через балкон — на него с чердака вела старенькая деревянная лестница, вполне крепкая, с красивыми широкими перилами и высокими ступеньками. В тот самый миг, когда они очутились уже в зале, Фёдор Адамиди вдруг почти смертельно побледнел, оттолкнул одного из гостей от стола, схватил кубок и одним большим глотком осушил его. Хмельной мёд потёк у него по лицу, и Федька вытер рот и подбородок рукавом Варвариной сорочки, после чего решительно шагнул к главному столу.
— Внимание! — пьяно гаркнул Фёдор, остановившись прямо посреди зала, привлекая к себе ещё больше внимания.
Кэт, почувствовав, что хватит ещё несколько мгновений, чтобы ноги перестали её держать, толкнула в бок одного из музыкантов и обессиленно завалилась их лавку. К счастью, эффект от Федькиного появления был так силён, что на развалившуюся рядом с музыкантами девятую супругу Арго Астала никто не обратил ни одного удивлённого или разгневанного взгляда.
От следующей его тирады уши завяли даже у Кэт — не только у леди Марии, на лице которой читались одновременно и гнев, и растерянность. Герцогиня ГормЛэйт вскочила на ноги ещё в тот момент, когда Федька очутился в центре зала. Она бледнела всё больше и больше — её кожа стала почти того оттенка зелёного, платье которого на ней было в этот вечер, а глаза сверкали такой яростью, что впору было хватать оружие и нестись в бой с какими-нибудь Изидорами или Эсканорами. Губы её дрожали от гнева, а пальцы перебирали чётки с такой силой, что Кэт почти забеспокоилась, что нить, на которую были нанизаны бусины, вот-вот разорвётся.
Вполне подходящая одежда обнаружилась в сундуках на чердаке, куда они с Федькой добрались почти ни разу не споткнувшись — даже удивительно, что Кэт ещё держалась на ногах. На чердаке было пыльно, на балках висела паутина, а краска везде облупилась. Кэт почти рухнула на один из сундуков — Фёдор успел удержать её за локоть. Сам он держался на ногах вполне неплохо, хотя и выпил куда больше. То, что моль не поела все здешние запасы, следовало приписать мощи магии Арго или удивительно избирательности моли Ибере, которая почему-то не решилась трогать одежду на пыльном чердаке солваролского дворца.
Расшитый золотом, серебром и жемчугом свадебный сарафан царевны Варвары нашёлся почти сразу — следовало только заглянуть в первый сундук и вытащить оттуда первые пару платьев. Рост у царевны был почти такой же, как у Федьки — должно подойти, подумала Кэт, раскладывая находку на крышке уже закрытого снова сундука. Другие вытащенные платья валялись на грязном полу. Впрочем, раз их никто не хватился до сегодняшнего дня — вряд ли вообще когда-либо хватится. Фёдор выудил откуда-то тонкую и очень длинную батистовую сорочку, на вороте которой красным были вышиты цветы.
С сапогами оказалось несколько труднее. Дело в том, что их и так было здесь довольно мало, так ещё и Федьке оказалась мала даже обувь царевны Варвары, так что, после непродолжительного спора было решено, что на пирушке Фёдор Адамиди появится в своих сапогах, только хорошенько почистит их от грязи. В зале прямо под ними снова послышался смех, и Адамиди раздражённо пнул ногой ещё раскрытый сундук, из-за чего вся одежда из него оказалась на полу.
Скоро на полу валялась уже одежда самого Фёдора. То, что он стащил с себя не только рубаху и кафтан, но и шаровары, могло говорить только о потере последних крупиц здравого смысла, и Кэт подумала, что любой человек, имеющий хоть каплю соображения, попытался бы отговорить его от подобного шага, только вот она мало того что была сейчас не в том состоянии, чтобы иметь хоть каплю соображения, так ещё являлась автором этого грандиозного плана по срыву пира собственного мужа. Ей следовало хотя бы отвернуться, пока Федька переодевался, но Кэт Сатор лишь хихикнула в кулак и кинулась помогать ему одеваться.
Зашнуровать рукава батистовой сорочки оказалось несколько труднее, чем Кэт ожидала. Руки у царевны Варвары, которой когда-то принадлежала эта сорочка, были гораздо тоньше, чем у Фёдора, пусть Кэт и считала его всегда довольно щупленьким, и было довольно непросто завязать шнурки из серебряных ниток так, чтобы это выглядело хотя бы аккуратно. С сарафаном никаких проблем не возникло. Он пришёлся как раз в пору — разве что оказался самую малость коротковат. Из-под него торчали носки Федькиных красных сапог, и выглядело это несколько странно. Кэт подумала, что для срыва торжественного мероприятия — как любила говорить леди Мария ГормЛэйт, эта несносная женщина с вечно скучным лицом — и так сойдёт.
О том, что перед появлением в Круглом зале Федьку следовало хоть немного причесать и умыть, Сатор подумала лишь в тот момент, когда они уже пробрались в зал через балкон — на него с чердака вела старенькая деревянная лестница, вполне крепкая, с красивыми широкими перилами и высокими ступеньками. В тот самый миг, когда они очутились уже в зале, Фёдор Адамиди вдруг почти смертельно побледнел, оттолкнул одного из гостей от стола, схватил кубок и одним большим глотком осушил его. Хмельной мёд потёк у него по лицу, и Федька вытер рот и подбородок рукавом Варвариной сорочки, после чего решительно шагнул к главному столу.
— Внимание! — пьяно гаркнул Фёдор, остановившись прямо посреди зала, привлекая к себе ещё больше внимания.
Кэт, почувствовав, что хватит ещё несколько мгновений, чтобы ноги перестали её держать, толкнула в бок одного из музыкантов и обессиленно завалилась их лавку. К счастью, эффект от Федькиного появления был так силён, что на развалившуюся рядом с музыкантами девятую супругу Арго Астала никто не обратил ни одного удивлённого или разгневанного взгляда.
От следующей его тирады уши завяли даже у Кэт — не только у леди Марии, на лице которой читались одновременно и гнев, и растерянность. Герцогиня ГормЛэйт вскочила на ноги ещё в тот момент, когда Федька очутился в центре зала. Она бледнела всё больше и больше — её кожа стала почти того оттенка зелёного, платье которого на ней было в этот вечер, а глаза сверкали такой яростью, что впору было хватать оружие и нестись в бой с какими-нибудь Изидорами или Эсканорами. Губы её дрожали от гнева, а пальцы перебирали чётки с такой силой, что Кэт почти забеспокоилась, что нить, на которую были нанизаны бусины, вот-вот разорвётся.
Страница 2 из 3
