Фандом: Гарри Поттер. Посмотрела я тут на пейринги к своему фику «Ее сердце»: из шести заявленных четыре — с моей любимой Гермионой. Ужаснулась и подумала: «Ну и шалава!» Ощутила настоятельную потребность объяснить читателю, откуда что взялось…«Вбоквел» к«Ее сердце».
Добавить в моё избранное
16 мин, 11 сек 3296
Мне слишком нравится думать, что ты любил меня, профессор.
А потом ты погиб, и все, что от тебя осталось — горьковатый эфир в Годриковой Лощине и пыточно-медленная боль во мне.
Я бы свихнулась от этой боли, если бы не Рон. Мой милый, мой нежный, мой заботливый и надежный Рон. Где бы сейчас я была, если бы не твои крепкие, защищающие от всего мира объятия, хороший мой? Что стало бы со мной, если бы не прозвучавшие так вовремя твои уверенные слова: «Держись, Герми, держись, родная! Я буду рядом, мы справимся!»
Ты всегда был рядом. Когда мы, еще не отойдя от угара войны, бросились работать в Аврорат. Когда проворачивали безумные многоходовые операции по отлову оставшихся Упивающихся. Когда колесили по всему миру, разыскивая всякую преступную шваль — в джунглях, в пустынях, в тайге, в снегах, ты был со мной везде, верный и незыблемый, как скала.
Вопреки всеобщим ожиданиям, мы не поженились сразу после войны. Со дня Последней Битвы прошло четыре года, Гарри уже был начальником Аврората, а я допрыгалась до сомнительной чести командовать подразделением Невыразимых — только тогда мы поняли, что навоевались. Теперь нам, всем троим, хотелось одного: покоя.
Мы обвенчались тихо, почти тайком. О нет, мы не любили друг друга. Но у тебя были определенные проблемы в личной жизни, а я не могла позволить кому бы то ни было прикоснуться к себе. И мы решили, что женитьба сильно облегчит нам жизнь. Оказались правы.
Мы с тобой создавали свой маленький мирок методично, старательно, словно строили дом, в котором предстояло прожить всю жизнь. Ты заявил, что тебе остозвиздело скакать под Авадами и гондурасить по белу свету в поисках всяких придурков, ушел из Аврората и присоединился к предприятию Джорджа. Вскоре после этого я послала своих Невыразимых по далеким, но всем хорошо известным адресам, устроила дома лабораторию и закопалась в науку.
На чем стоял наш с тобой мир? Не на любви, но на уважении. Не на страсти, но на доверии. Мы знали друг друга, берегли друг друга, мирились с «тараканами» друг друга, плакались в жилетку друг другу и ревностно охраняли свой обретенный покой от любых посягательств. Мы засыпали спина к спине, готовые даже во сне защищать друг друга от всякой неприятности. Ты с удовольствием нянчился с детьми, пока я остервенело училась: колдомедицина, потом Высшая Трансфигурация и степень Магистра заочно, следом без перерыва зельеварение и звание Мастера зелий тоже заочно, курсы магической юриспруденции… Но никакая сила не могла заставить тебя приготовить ужин, а уж если ты садился за шахматы, я бросала свои фолианты и котлы, чтобы увести Рози и Хьюго на прогулку, спать или еще куда-нибудь: шахматы были для тебя тем же, чем для меня были зелья, вторгаться в процесс священнодействия нельзя было ни под каким предлогом. То, что было между нами — больше, чем любовь. Это было — мы«.»
Зачем, зачем ты поддался на уговоры и вернулся в Аврорат? Ни за что не поверю, что в тебе взыграло ретивое, что ты соскучился по нервной триллероподобной работе… Как бы то ни было, ты поступил, как считал нужным, и был доволен целых три месяца.
А потом ты погиб, и от тебя мне остались два неугомонных рыжих чуда, глядящих на мир твоими синими глазами — только благодаря им я не наложила на себя руки. Ты погиб, и рухнул целый мир, наш с тобой мир, так долго создаваемый и так трепетно хранимый нами. На его дымящихся руинах я поклялась: отныне я командую парадом. Если жизнь упорно не хочет дать мне покой, я сама растревожу ее. Миру придется потесниться, и еще вопрос, вместит ли он меня!
Я пошла по головам. По чужим судьбам: не хотите по хорошему — будет по плохому. Я выдрессировала в себе великосветскую львицу и приобрела замашки террориста. Я обзавелась высокопоставленными любовниками, и передо мной открывались любые двери. Я объявила вне закона все свои чувства, не касающиеся детей, и поставила во главу угла логику и холодный расчет. Я добилась признания, высокого статуса и множества регалий, я сделала состояние… ну и определенную репутацию. Благодаря ей на уважение рассчитывать особо не приходится, но у меня появилось нечто более важное — со мной считаются. С некоторых пор мое слово кое-что значит в магической Британии. Пророчества Северуса сбылись. Я получила все, что хотела.
И даже то, о чем помыслить не могла.
Например, Драко Малфоя.
Ох, Драко, Драко… Помню я твою ошарашенную физиономию, когда мы встретились на министерском приеме «для избранных». Разумеется, ты был наслышан о моем скандальном возвращении из небытия. Но увиделись мы впервые за много лет.
Ты явно не ожидал от меня такой прыти. Тебя тоже потрепало послевоенное безумие «охоты на ведьм», но ты всегда был достаточно изворотлив и способен влезть без мыла в любую дырку, лишь бы извлечь выгоду для себя. Пожалуй, ты был одним из немногих, кто понимал, откуда взялось мое не вполне добродетельное поведение — ведь ты использовал те же методы в тех же целях.
А потом ты погиб, и все, что от тебя осталось — горьковатый эфир в Годриковой Лощине и пыточно-медленная боль во мне.
Я бы свихнулась от этой боли, если бы не Рон. Мой милый, мой нежный, мой заботливый и надежный Рон. Где бы сейчас я была, если бы не твои крепкие, защищающие от всего мира объятия, хороший мой? Что стало бы со мной, если бы не прозвучавшие так вовремя твои уверенные слова: «Держись, Герми, держись, родная! Я буду рядом, мы справимся!»
Ты всегда был рядом. Когда мы, еще не отойдя от угара войны, бросились работать в Аврорат. Когда проворачивали безумные многоходовые операции по отлову оставшихся Упивающихся. Когда колесили по всему миру, разыскивая всякую преступную шваль — в джунглях, в пустынях, в тайге, в снегах, ты был со мной везде, верный и незыблемый, как скала.
Вопреки всеобщим ожиданиям, мы не поженились сразу после войны. Со дня Последней Битвы прошло четыре года, Гарри уже был начальником Аврората, а я допрыгалась до сомнительной чести командовать подразделением Невыразимых — только тогда мы поняли, что навоевались. Теперь нам, всем троим, хотелось одного: покоя.
Мы обвенчались тихо, почти тайком. О нет, мы не любили друг друга. Но у тебя были определенные проблемы в личной жизни, а я не могла позволить кому бы то ни было прикоснуться к себе. И мы решили, что женитьба сильно облегчит нам жизнь. Оказались правы.
Мы с тобой создавали свой маленький мирок методично, старательно, словно строили дом, в котором предстояло прожить всю жизнь. Ты заявил, что тебе остозвиздело скакать под Авадами и гондурасить по белу свету в поисках всяких придурков, ушел из Аврората и присоединился к предприятию Джорджа. Вскоре после этого я послала своих Невыразимых по далеким, но всем хорошо известным адресам, устроила дома лабораторию и закопалась в науку.
На чем стоял наш с тобой мир? Не на любви, но на уважении. Не на страсти, но на доверии. Мы знали друг друга, берегли друг друга, мирились с «тараканами» друг друга, плакались в жилетку друг другу и ревностно охраняли свой обретенный покой от любых посягательств. Мы засыпали спина к спине, готовые даже во сне защищать друг друга от всякой неприятности. Ты с удовольствием нянчился с детьми, пока я остервенело училась: колдомедицина, потом Высшая Трансфигурация и степень Магистра заочно, следом без перерыва зельеварение и звание Мастера зелий тоже заочно, курсы магической юриспруденции… Но никакая сила не могла заставить тебя приготовить ужин, а уж если ты садился за шахматы, я бросала свои фолианты и котлы, чтобы увести Рози и Хьюго на прогулку, спать или еще куда-нибудь: шахматы были для тебя тем же, чем для меня были зелья, вторгаться в процесс священнодействия нельзя было ни под каким предлогом. То, что было между нами — больше, чем любовь. Это было — мы«.»
Зачем, зачем ты поддался на уговоры и вернулся в Аврорат? Ни за что не поверю, что в тебе взыграло ретивое, что ты соскучился по нервной триллероподобной работе… Как бы то ни было, ты поступил, как считал нужным, и был доволен целых три месяца.
А потом ты погиб, и от тебя мне остались два неугомонных рыжих чуда, глядящих на мир твоими синими глазами — только благодаря им я не наложила на себя руки. Ты погиб, и рухнул целый мир, наш с тобой мир, так долго создаваемый и так трепетно хранимый нами. На его дымящихся руинах я поклялась: отныне я командую парадом. Если жизнь упорно не хочет дать мне покой, я сама растревожу ее. Миру придется потесниться, и еще вопрос, вместит ли он меня!
Я пошла по головам. По чужим судьбам: не хотите по хорошему — будет по плохому. Я выдрессировала в себе великосветскую львицу и приобрела замашки террориста. Я обзавелась высокопоставленными любовниками, и передо мной открывались любые двери. Я объявила вне закона все свои чувства, не касающиеся детей, и поставила во главу угла логику и холодный расчет. Я добилась признания, высокого статуса и множества регалий, я сделала состояние… ну и определенную репутацию. Благодаря ей на уважение рассчитывать особо не приходится, но у меня появилось нечто более важное — со мной считаются. С некоторых пор мое слово кое-что значит в магической Британии. Пророчества Северуса сбылись. Я получила все, что хотела.
И даже то, о чем помыслить не могла.
Например, Драко Малфоя.
Ох, Драко, Драко… Помню я твою ошарашенную физиономию, когда мы встретились на министерском приеме «для избранных». Разумеется, ты был наслышан о моем скандальном возвращении из небытия. Но увиделись мы впервые за много лет.
Ты явно не ожидал от меня такой прыти. Тебя тоже потрепало послевоенное безумие «охоты на ведьм», но ты всегда был достаточно изворотлив и способен влезть без мыла в любую дырку, лишь бы извлечь выгоду для себя. Пожалуй, ты был одним из немногих, кто понимал, откуда взялось мое не вполне добродетельное поведение — ведь ты использовал те же методы в тех же целях.
Страница 3 из 5
