Фандом: Гарри Поттер. Белле Блэк не нравится её незадавшаяся жизнь, её скучная работа и её дешёвая квартира. Но всё становится куда интереснее, когда выясняется, что этажом выше живёт Ремус Люпин.
Добавить в моё избранное
19 мин, 16 сек 7991
Так что насчёт Сириуса?
− А мне откуда знать? Я сама три месяца назад вышла из тюрьмы.
Люпин на это ничего не сказал, но молчание оказалось уместнее искусственного сочувствия или назойливых расспросов. Да и лифт очень кстати остановился на этаже Беллы.
− А ты на каком? − спросила она напоследок.
− Этажом выше.
Двери лифта закрылись, а Люпин так и остался для Беллы безликим и безвкусным почти незнакомцем. Но ненадолго.
По воле ли случая, или по осознанному решению Люпина, Белла его в магазине больше не встречала. А ведь он в её нынешнем кругу общения был едва ли не единственным, кто помнил её прежнюю. Не уголовницу с ограниченными правами, а ту самую Беллатрикс Блэк, которая сводила с ума одним взглядом. И неважно, что сейчас она выглядела не столь вызывающе, что не могла себе позволить того, что с лёгкостью вытворяла прежде. Всё это по-прежнему сидело в ней − где-то глубоко внутри.
Поэтому ей хотелось видеть Люпина, хотелось оценивать его неловкую реакцию на её слова и действия. Она желала этого настолько сильно, что даже связалась со старшей сестрой − Андромедой. Та вроде бы даже не удивилась. И на расспросы о Сириусе ответила с тенью грусти. Выяснилось, что несколько лет назад тот тоже попал в тюрьму за какой-то проступок, только вот выйти на свободу ему не посчастливилось. Он подцепил там какую-то заразу и слёг. Лежал теперь на Хейгейтском кладбище и уж точно не переживал о том, где взять денег на оплату аренды.
Такая новость показалась Белле отличным поводом наведаться в гости к Люпину. В качестве последнего штриха она купила небольшой тортик. Шоколадный. Пусть только попробует отказаться!
Пришлось обзвонить несколько квартир на девятом этаже. Третья оказалась той самой. Люпин отворил дверь и не сумел скрыть изумления. А может, и не пытался вовсе.
− Белла?
Судя по интонации, хотел добавить что-то вроде «Какого дьявола ты здесь забыла?», но вовремя умолк.
− Я принесла торт, к твоему сведению.
− Спасибо, но я не люблю сладкое. Торт − это слишком…
− Поэтому ты ограничиваешься одной шоколадкой раз в две недели? Подался в аскетизм? — поинтересовалась она, хотя ответ не особенно её волновал. Люпин походил на человека, который пьёт только горький чёрный кофе и не признаёт компромиссов вроде капучино с карамельным сиропом или латте. Грубо говоря, Люпин походил на глупца, который не умет получать удовольствие от жизни.
− Чем реже я ем шоколад, тем вкуснее он мне кажется.
− Торт тоже вкусный, не неси чушь, − заявила Белла и без разрешения пересекла порог квартиры. На стене в прихожей висела дурацкая картина − закат, река и лодка. Пейзаж то ли обещал романтику, то ли предупреждал о том, что кому-то вскоре суждено утонуть. Видя выражение лица Люпина, следовало бы предположить второй вариант. Но Белла всегда отличалась нестандартным мышлением… и упорством.
− Да, заходи… − промямлил Люпин, глядя, как Белла проходит на кухню. Будто запрети он ей хоть что-то, она бы повиновалась.
Его квартира оказалась идентичной квартире Беллы. Другие обои, другая мебель, но планировка − один в один. Так что кухня нашлась легко, и Белла беспрепятственно поместила торт на скромно стоящий в углу круглый стол. И тут же вспомнила новость, которой собиралась поделиться:
− Сириус умер полгода назад, его давно похоронили.
− Почему же ты сказала, что ничего о нём не знаешь?
− А я только вчера выяснила, − призналась Белла таким будничным тоном, словно говорила о погоде на выходные. − Будешь чай? Я буду.
Кто-то из классиков писал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. То же можно сказать и об одиночках. Ремус Люпин, который значительную часть своей жизни находился наедине с самим собой, мог бы написать целый роман о своём уникальном несчастье, не похожем ни на чьё другое.
Случается, что проблема приходит из ниоткуда, одним махом портит всё, что встречает на пути, а затем с мерзкой ухмылкой растворяется вдали. Беда, лишённая чёткой формы и физической оболочки, растекается по всей жизни. Ремус не стал бы хвастаться ни своим прошлым, ни настоящим, ни тем более будущим. Разве что в старших классах он сумел обрести друзей и понять, что к нему могут относиться как к нормальному человеку. Но потом почти одновременно друзья его покинули, хоть и не по своей воле. Джеймс с молодой женой погибли в автокатастрофе, Питер, если верить слухам, сбежал на континент, скрываясь от кредиторов… И Сириус. Его, как выяснилось, тоже не осталось в живых. Чувство вины захлебнуло Ремуса трижды. Он считал, что его спокойное существование наименее ценно. И если бы он мог оказаться в той машине, которая столкнулась с мощной фурой, вместо Лили и Джеймса, то он бы на это согласился. Как и на тюрьму или долги.
Собственная жизнь напоминала Ремусу скорее существование, а то и выживание.
− А мне откуда знать? Я сама три месяца назад вышла из тюрьмы.
Люпин на это ничего не сказал, но молчание оказалось уместнее искусственного сочувствия или назойливых расспросов. Да и лифт очень кстати остановился на этаже Беллы.
− А ты на каком? − спросила она напоследок.
− Этажом выше.
Двери лифта закрылись, а Люпин так и остался для Беллы безликим и безвкусным почти незнакомцем. Но ненадолго.
По воле ли случая, или по осознанному решению Люпина, Белла его в магазине больше не встречала. А ведь он в её нынешнем кругу общения был едва ли не единственным, кто помнил её прежнюю. Не уголовницу с ограниченными правами, а ту самую Беллатрикс Блэк, которая сводила с ума одним взглядом. И неважно, что сейчас она выглядела не столь вызывающе, что не могла себе позволить того, что с лёгкостью вытворяла прежде. Всё это по-прежнему сидело в ней − где-то глубоко внутри.
Поэтому ей хотелось видеть Люпина, хотелось оценивать его неловкую реакцию на её слова и действия. Она желала этого настолько сильно, что даже связалась со старшей сестрой − Андромедой. Та вроде бы даже не удивилась. И на расспросы о Сириусе ответила с тенью грусти. Выяснилось, что несколько лет назад тот тоже попал в тюрьму за какой-то проступок, только вот выйти на свободу ему не посчастливилось. Он подцепил там какую-то заразу и слёг. Лежал теперь на Хейгейтском кладбище и уж точно не переживал о том, где взять денег на оплату аренды.
Такая новость показалась Белле отличным поводом наведаться в гости к Люпину. В качестве последнего штриха она купила небольшой тортик. Шоколадный. Пусть только попробует отказаться!
Пришлось обзвонить несколько квартир на девятом этаже. Третья оказалась той самой. Люпин отворил дверь и не сумел скрыть изумления. А может, и не пытался вовсе.
− Белла?
Судя по интонации, хотел добавить что-то вроде «Какого дьявола ты здесь забыла?», но вовремя умолк.
− Я принесла торт, к твоему сведению.
− Спасибо, но я не люблю сладкое. Торт − это слишком…
− Поэтому ты ограничиваешься одной шоколадкой раз в две недели? Подался в аскетизм? — поинтересовалась она, хотя ответ не особенно её волновал. Люпин походил на человека, который пьёт только горький чёрный кофе и не признаёт компромиссов вроде капучино с карамельным сиропом или латте. Грубо говоря, Люпин походил на глупца, который не умет получать удовольствие от жизни.
− Чем реже я ем шоколад, тем вкуснее он мне кажется.
− Торт тоже вкусный, не неси чушь, − заявила Белла и без разрешения пересекла порог квартиры. На стене в прихожей висела дурацкая картина − закат, река и лодка. Пейзаж то ли обещал романтику, то ли предупреждал о том, что кому-то вскоре суждено утонуть. Видя выражение лица Люпина, следовало бы предположить второй вариант. Но Белла всегда отличалась нестандартным мышлением… и упорством.
− Да, заходи… − промямлил Люпин, глядя, как Белла проходит на кухню. Будто запрети он ей хоть что-то, она бы повиновалась.
Его квартира оказалась идентичной квартире Беллы. Другие обои, другая мебель, но планировка − один в один. Так что кухня нашлась легко, и Белла беспрепятственно поместила торт на скромно стоящий в углу круглый стол. И тут же вспомнила новость, которой собиралась поделиться:
− Сириус умер полгода назад, его давно похоронили.
− Почему же ты сказала, что ничего о нём не знаешь?
− А я только вчера выяснила, − призналась Белла таким будничным тоном, словно говорила о погоде на выходные. − Будешь чай? Я буду.
Кто-то из классиков писал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. То же можно сказать и об одиночках. Ремус Люпин, который значительную часть своей жизни находился наедине с самим собой, мог бы написать целый роман о своём уникальном несчастье, не похожем ни на чьё другое.
Случается, что проблема приходит из ниоткуда, одним махом портит всё, что встречает на пути, а затем с мерзкой ухмылкой растворяется вдали. Беда, лишённая чёткой формы и физической оболочки, растекается по всей жизни. Ремус не стал бы хвастаться ни своим прошлым, ни настоящим, ни тем более будущим. Разве что в старших классах он сумел обрести друзей и понять, что к нему могут относиться как к нормальному человеку. Но потом почти одновременно друзья его покинули, хоть и не по своей воле. Джеймс с молодой женой погибли в автокатастрофе, Питер, если верить слухам, сбежал на континент, скрываясь от кредиторов… И Сириус. Его, как выяснилось, тоже не осталось в живых. Чувство вины захлебнуло Ремуса трижды. Он считал, что его спокойное существование наименее ценно. И если бы он мог оказаться в той машине, которая столкнулась с мощной фурой, вместо Лили и Джеймса, то он бы на это согласился. Как и на тюрьму или долги.
Собственная жизнь напоминала Ремусу скорее существование, а то и выживание.
Страница 2 из 6
