Этажом выше

С детства он боролся с психологическим расстройством, главным симптомом которого стали неконтролируемые приступы агрессии. Ещё будучи десятилетним ребёнком, Ремус мог запросто и без видимой на то причины сломать стул или разбить тарелку. Мог полезть в драку, когда к ней ровным счётом ничего не вело. Однажды незнакомец в полтора раза больше его (по всем параметрам) оставил на лице Ремуса след от ножа. Шрам виднелся до сих пор − как напоминание о том, что следует быть спокойным. Со временем внезапные вспышки стали подобием болей в спине у стариков. Сначала они пугают, потом доставляют дискомфорт… А затем человек привыкает. Ну, почти.

Помогали разве что таблетки, да и то − в последние годы их приходилось пить всё чаще, а эффект всё ослабевал. Из-за этого поиск нормальной работы для Ремуса стал непосильной задачей. Сейчас он трудился охранником, и его зарплаты едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

А главное − он избегал общения с людьми. Потому что со стороны Ремус казался совершенно обычным. Более того − скучным, практически унылым. Другая его сторона открывалась далеко не каждому. Поэтому, когда Белла Блэк заявилась к нему в гости, он насторожился. Пришлось делать вид, что всё в порядке. Спокойно заваривать чай и слушать её болтовню. Эта женщина даже весть о смерти его лучшего друга детства преподнесла как глупый анекдот.

Она сидела, попивая чай. И Ремус не мог понять, на что ему наименее неприятно смотреть. На её обрезанные по плечи кудрявые волосы? Или на её тяжелые веки над тёмными глазами? Или, может, на то, как она всем видом демонстрирует своё превосходство над ним?

− Я знаю людей вроде тебя, − заговорила, отрезая себе солидный кусок торта. − Вам лишь бы зарыть голову в песок, как трусливый страус.

− Страусы не зарывают голову в песок. Они лишь опускают её близко к земле, таким образом ища врагов.

− Да откуда у тебя взяться врагам?

Ремус не мог отвести взгляда от испачканного шоколадным кремом ножа. Тот лежал на столе, совсем рядом, только руку протяни… И Ремус протянул. Еле сдержался от желания засадить его в шею Белле, в последний момент резко воткнув лезвие в столешницу.

− Убирайся отсюда.

− А это уже интересно… − игриво проговорила Белла, даже не дрогнув и не сдвинувшись с насиженного места. − Твой образ заиграл новыми красками в моих глазах. Может, ещё кусочек торта?

Ей повезло, что Ремус сегодня не забыл выпить лекарство. Иначе этой нахалке не поздоровилось бы. Он поднялся из-за стола и подошёл к окну, отвлекаясь на серый городской пейзаж.

− Это на тебя так шоколад действует или близость женщины?

− Ты меня не привлекаешь.

− Да неужели? − Белла бросила красноречивый взгляд на пах Ремуса. Он и правда возбудился, чёрт бы побрал эту Блэк. − Переместимся в спальню? Или ты предпочитаешь нетрадиционные места вроде кухонного стола? Твой выглядит довольно хлипким, но я не возражаю.

− Я могу придушить тебя в постели, Белла.

− Даже так? С каждой минутой ты становишься всё интереснее и интереснее.

− Я серьёзно. У меня случаются… приступы.

− Я тоже не люблю телячьи нежности, − с этими словами Белла принялась расстёгивать свою блузку, обнажая довольно привлекательное тело. Она и в своём возрасте оставалась в форме. В той форме, которая может привлечь мужчину. Особенно если у потенциального партнёра не было секса больше года.

Ремус только открыл рот, чтобы предложить ей пройти в спальню, как Белла сама двинулась в нужном направлении, по дороге расставаясь с юбкой и чулками. Не смотреть на неё оказалось непосильной задачей. К тому же, Ремус не был особенно разборчив. Не так-то просто завести отношения, когда ты не в ладах с самим собой. Раньше он не сомневался, что любая нормальная женщина после признания из разряда «я сумасшедший и не контролирую себя» даст ему от ворот поворот. Белла Блэк стала исключением. Хотя… Нет. Просто она не входила в категорию нормальных людей.

Наверное, поэтому Ремус не счёл интим с ней невероятным событием. Не боялся снимать с неё бельё и касаться её кожи − ведь она не выглядела пугающе-идеально. А ещё у Беллы была отличная хватка. Может, в какой-то момент Ремус и пошёл бы на попятную, если бы она не перехватила инициативу на себя. Оказалось, что это довольно волнительно. Когда перед тобой стоит обнажённая женщина, а ты даже не можешь с первого раза расстегнуть ширинку, чтобы избавиться от брюк. В стиле Беллы было бы поддеть его едким комментарием, но она почему-то лишь усмехнулась и помогла ему.

Пожалуй, это следовало считать актом благотворительности. Ремус думал так до тех пор, пока не вошёл в Беллу одним резким толчком. До тех пор, пока она не застонала под ним так сладко, что сахара хватило бы на десяток тортов.

В их близости не было ни капли нежности, зато нашлось место требовательности. Как будто откуда-то из-за стены Ремус слышал, как ритмично ударяется его тело о тело Беллы.