Полонская принцесса

Коснувшись губами почти незаметной ямки, там, где шея плавно переходила в плечо, он пробормотал:

— Леся, душа моя, наши дети слишком быстро растут. С этим надо срочно что-то делать.

— Что же тут поделаешь? — королева улыбнулась и, подняв правую руку, начала накручивать на пальцы колечки мужниных кудрей.

— Ну, не знаю… — притворно вздохнул Любомир. — Но знаешь, в тот день, когда они перестанут носиться по замку и творить свои шалости, я пойму, что я состарился. А я не хочу состариться еще до сорока!

Он потерся носом об облюбованную впадинку и чуть покачал жену, которую все еще крепко сжимал в объятиях. Как бы невзначай супруги сделали пару шагов по направлению к широкой кровати.

— У меня есть очень хорошая мысль, Леся! — заявил вдруг король. — Раз уж мы бессильны над временем, надо воспользоваться тем, что оно дает. Я вот тут подумал, что Лещинских могло бы быть и побольше!

Олеси спрятала свою улыбку на груди у мужа.

— Но ведь скоро начнется пост, — чуть насмешливо произнесла королева.

— Очень верно! — горячо согласился с ней супруг. — Тем весомее повод приступить к решению этого вопроса прямо сейчас!

Легкий поцелуй в уголок рта он воспринял как безоговорочное согласие. Через пару минут кровать привычно ухнула: совместный вес венценосной пары медленно, но неуклонно приближался к двумстам килограммам. Впрочем, ни Любомир, ни Олеся не находили в этом ничего печального.

— Ваше высочество, — осторожно поинтересовался Робер у Агнешки, — вы случайно не знаете, что за господин ворвался в мои покои вчера на ночь глядя?

— А кто к вам ворвался? — огромные синие глаза принцессы широко распахнулись.

Принц-кардинал слегка замялся.

— Такой… невысокий плотный человечек, седой, но весьма энергичный. Мои люди едва не зашибли его — скорее, из удивления, что для покушения избрали такого странного исполнителя. А потом он замахал какими-то бумагами за подписью эрцгерцога, и его пропустили.

— Какого эрцгерцога? — теперь Агнешка выглядела искренне обескураженной. — У нас нет никаких эрцгерцогов…

— Да нет, эрцгерцог наш… — немного растеряно пояснил Робер. — Это-то и странно. Правда, если честно, мне вчера было не до бумаг…

Он невольно покраснел. Вчера его лихорадило — не то чтобы сильно, но так неприятно, что юноша чувствовал себя совершенно разбитым; к тому же начало болеть горло. И тут ворвался какой-то человечек с фанатично горящими глазами и неестественной радостью на лице. Он набросился на принца-кардинала, как охотничий сокол на цаплю, что-то в него влил, во что-то замотал, что-то дал понюхать и повесил потом на шею. После чего с неожиданным проворством уложил в кровать, замотав еще раз — теперь в одеяло — и удалился странной подпрыгивающей походкой, едва ли не напевая себе под нос. Наутро Робер проснулся весь мокрый, однако жар исчез, перестала болеть голова и даже в горле уже не першило. Все, с чем мучались в пути неделю, здесь пропало за одну ночь.

— Не знаю никакого эрцгерцога, — тем временем твердо заявила принцесса. — Пана Бжехвача к вам послала я. Он вроде как королевский медик, так много всего знает, но ему очень скучно: у нас редко кто болеет. Разве что вот в позапрошлом году Юзек свалился с дерева и сломал руку — отец очень беспокоился, но пан Бжехвач ее хорошо залечил. Правда, выглядел он при этом неприлично счастливым.

— Да, меня это тоже насторожило, — вставил Робер, и молодые люди, переглянувшись, негромко рассмеялись.

Они находились в небольшой комнатке, в которой обитали ловчие птицы короля Любомира. Впрочем, как оказалось, не только его: едва войдя, Агнешка сразу устремилась к своему собственному кречету и заставила Робера немедленно подтвердить, что это самая лучшая птица из присутствующих. Когда принц-кардинал вежливо похвалил кречета, девушка посетовала, что он не может полюбоваться им во время охоты. Та сперва была в списке запланированных мероприятий, но из-за холодов ее отложили. Робер перевел дыхание с облегчением: к охоте он был более чем равнодушен, а уж в таких условиях и вовсе не горел желанием участвовать в ней. Но чтобы хоть чем-то порадовать девушку, альвийский принц произнес:

— Ришар тоже страстный охотник… И я уверен, что вам понравятся его соколы.

И, разумеется, Агнешка тут же пожелала узнать об этих птицах все — так, что Робер вынужден был, вскинув руки, запросить пощады. Это Ришар разбирается в охоте, а вовсе не он, и пусть уж ее высочество подождет до встречи с женихом.

А потом, чтобы сменить тему спросил про неожиданного визитера.

— Он всегда так радуется, когда кто-то болен? — отсмеявшись, поинтересовался принц-кардинал.

— Ой, нет, что вы! — вступилась Агнешка за придворного медика. — Он радуется вовсе не этому, а тому, что может применить свои изыскания на практике. Пан Бжехвач уверяет, что был по-настоящему счастлив, когда у нас гостил альвийский дофин…