Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12674
Ну, то есть ваш отец когда-то. Правда, с ним самим ему работать не давали, но он близко сошелся с альвийским врачом — они оба что-то усилено то копали, то изобретали… Я, если честно, не запомнила. Но переписывается он с ним до сих пор. Как же его зовут? Пан… Пан Лотрен, кажется.
— Как?! — поразился Робер. — Мэтр Лотрен же умер. Лет восемь, кажется, назад.
— Да? — Агнешка озадачено нахмурилась. — А кому же он тогда строчит длиннющие послания и от кого получает в ответ не менее толстые пакеты?
— О! — сообразил принц-кардинал, радуясь, что хоть в чем-то разобрался. — Видимо, письма вашего пана Бжехвача попадают к эрцгерцогу Дали, который ему и отвечает. Вот откуда эти бумаги с его подписью!
— А кто такой этот эрцгерцог Дали? — в глазах принцессы сверкнул интерес.
— Ох, это трудно объяснить… — вздохнул Робер. — У нас говорят, что Дали — тень короля… Но лучше вы сами все увидите. Однако неужели ваш лекарь не замечает, что уже восемь лет переписывается с совершенно другим человеком?
Девушка пожала плечами.
— Он ужасно рассеянный. Все, что не касается медицины, проходит мимо него.
Наступила неловкая пауза, после оживленного разговора показавшаяся особенно тягостной. Робер хотел было продолжить — но тема пана Бжехвача показалась ему исчерпанной. Агнешка поддразнивала своего сокола, отчего тот беспокойно переступал с лапки на лапку. Принц даже позавидовал птице — та хотя бы имела право демонстрировать свое нетерпение или неудовольствие. Правда, он быстро устыдился своих мыслей: нашел, кому завидовать! Невольно вспомнился Ришар: тот никогда никому не завидовал. Нет, конечно, он весьма эмоционально переживал, что ехать в Полонию довелось не ему, однако… однако это было какое-то иное чувство. Не зависть — но нетерпение застоявшегося в стойле коня, азарт рвущегося в погоню охотничьего пса.
— Скажите, а вы действительно одинаковые?
Робер даже вздрогнул от неожиданности и на секунду смутился, вообразив, что думал о брате вслух. Но нет, просто их с принцессой мысли текли в одном направлении.
— Нет, что вы, — с трудом справившись с волнением и заставив себя улыбнуться, ответил принц-кардинал. И добавил совершенно искренне: — Ришар гораздо лучше. Он энергичный, веселый… Обаятельный — он всегда всем нравится.
Агнешка взглянула на юношу, заговорившего внезапно столь горячо, искоса. «Всем — и девушкам, наверное, в первую очередь», — подумала она, но вслух предпочла уточнить:
— Я имела ввиду… внешне. Понимаете, мне немного трудно представить, чтобы… — принцесса слегка замялась, от избытка чувств не в силах подобрать на чужом языке нужные слова, и в результате выразилась несколько коряво: — Чтобы у людей было одно лицо на двоих.
Робер, однако, ее понял.
— Ах, внешне… Да, внешне, можно сказать, действительно «одно лицо на двоих». Хотя у Ришара это лицо дышит такой энергией, а глаза так сияют, что вы вряд ли нас перепутаете.
— Да, а к тому же на вас сутана, — пряча свое смущение за лукавой фразой, выпалила Агнешка.
— Да, и поэтому тоже, — невольно улыбнулся Робер — не слишком-то корректное замечание его ничуть не задело. — Однако, ваше высочество, неужели вы никогда не видели близнецов?
Принцесса покачала головой.
— Но, — юноша искренне удивился, — мне казалось, что это не такое уж и редкое явление. У нашего господина канцлера, например, есть брат-близнец. Или, вот, у эрцгерцога Дали, с которым переписывается ваш пан Бжехвач, дети тоже родились в один день. Правда, у него сын и дочь, но, наверное, это тоже считается…
— Знаете, а я думала об этом! — внезапно решившись, заявила Агнешка. — У нас есть множество историй… и сказок, и баек… Про подменышей. Про то, что вот рождается ребенок — а их как бы двое. И растят их как людей, но на самом деле человек только один, а второй — демон, злой дух, принявший такой же облик. И во всех тех историях такой подменыш обязательно делал что-то нехорошее. Я говорила об этом с нашим священником, и он подтвердил, что когда христианство только пришло на наши земли, здесь бытовали такие языческие поверья. А так как узнать, кто из двойников настоящий, невозможно, то убивали обоих. Святые отцы старались искоренить подобные суеверия, но за них все равно очень долго держались.
«Господи, кто ж это тогда из нас подменыш?, — растеряно подумал Робер. — Уж точно не Ришар — он просто не может быть демоном… Но меня рукоположил сам Папа: не мог же он сделать демона кардиналом?»
Паника столь явственно отобразилась на его лице, что Агнешка звонко рассмеялась, чем вызвала неудовольствие своего кречета.
— Конечно же, я не верю в эти сказки! — с трудом, еле отсмеявшись, произнесла она. — И папенька не верит. Я и у него спрашивала: он говорит, что это лишь старое суеверие. Однако он предполагает, что из-за того, что наши предки уничтожали близнецов, они у нас теперь встречаются очень редко.
— Как?! — поразился Робер. — Мэтр Лотрен же умер. Лет восемь, кажется, назад.
— Да? — Агнешка озадачено нахмурилась. — А кому же он тогда строчит длиннющие послания и от кого получает в ответ не менее толстые пакеты?
— О! — сообразил принц-кардинал, радуясь, что хоть в чем-то разобрался. — Видимо, письма вашего пана Бжехвача попадают к эрцгерцогу Дали, который ему и отвечает. Вот откуда эти бумаги с его подписью!
— А кто такой этот эрцгерцог Дали? — в глазах принцессы сверкнул интерес.
— Ох, это трудно объяснить… — вздохнул Робер. — У нас говорят, что Дали — тень короля… Но лучше вы сами все увидите. Однако неужели ваш лекарь не замечает, что уже восемь лет переписывается с совершенно другим человеком?
Девушка пожала плечами.
— Он ужасно рассеянный. Все, что не касается медицины, проходит мимо него.
Наступила неловкая пауза, после оживленного разговора показавшаяся особенно тягостной. Робер хотел было продолжить — но тема пана Бжехвача показалась ему исчерпанной. Агнешка поддразнивала своего сокола, отчего тот беспокойно переступал с лапки на лапку. Принц даже позавидовал птице — та хотя бы имела право демонстрировать свое нетерпение или неудовольствие. Правда, он быстро устыдился своих мыслей: нашел, кому завидовать! Невольно вспомнился Ришар: тот никогда никому не завидовал. Нет, конечно, он весьма эмоционально переживал, что ехать в Полонию довелось не ему, однако… однако это было какое-то иное чувство. Не зависть — но нетерпение застоявшегося в стойле коня, азарт рвущегося в погоню охотничьего пса.
— Скажите, а вы действительно одинаковые?
Робер даже вздрогнул от неожиданности и на секунду смутился, вообразив, что думал о брате вслух. Но нет, просто их с принцессой мысли текли в одном направлении.
— Нет, что вы, — с трудом справившись с волнением и заставив себя улыбнуться, ответил принц-кардинал. И добавил совершенно искренне: — Ришар гораздо лучше. Он энергичный, веселый… Обаятельный — он всегда всем нравится.
Агнешка взглянула на юношу, заговорившего внезапно столь горячо, искоса. «Всем — и девушкам, наверное, в первую очередь», — подумала она, но вслух предпочла уточнить:
— Я имела ввиду… внешне. Понимаете, мне немного трудно представить, чтобы… — принцесса слегка замялась, от избытка чувств не в силах подобрать на чужом языке нужные слова, и в результате выразилась несколько коряво: — Чтобы у людей было одно лицо на двоих.
Робер, однако, ее понял.
— Ах, внешне… Да, внешне, можно сказать, действительно «одно лицо на двоих». Хотя у Ришара это лицо дышит такой энергией, а глаза так сияют, что вы вряд ли нас перепутаете.
— Да, а к тому же на вас сутана, — пряча свое смущение за лукавой фразой, выпалила Агнешка.
— Да, и поэтому тоже, — невольно улыбнулся Робер — не слишком-то корректное замечание его ничуть не задело. — Однако, ваше высочество, неужели вы никогда не видели близнецов?
Принцесса покачала головой.
— Но, — юноша искренне удивился, — мне казалось, что это не такое уж и редкое явление. У нашего господина канцлера, например, есть брат-близнец. Или, вот, у эрцгерцога Дали, с которым переписывается ваш пан Бжехвач, дети тоже родились в один день. Правда, у него сын и дочь, но, наверное, это тоже считается…
— Знаете, а я думала об этом! — внезапно решившись, заявила Агнешка. — У нас есть множество историй… и сказок, и баек… Про подменышей. Про то, что вот рождается ребенок — а их как бы двое. И растят их как людей, но на самом деле человек только один, а второй — демон, злой дух, принявший такой же облик. И во всех тех историях такой подменыш обязательно делал что-то нехорошее. Я говорила об этом с нашим священником, и он подтвердил, что когда христианство только пришло на наши земли, здесь бытовали такие языческие поверья. А так как узнать, кто из двойников настоящий, невозможно, то убивали обоих. Святые отцы старались искоренить подобные суеверия, но за них все равно очень долго держались.
«Господи, кто ж это тогда из нас подменыш?, — растеряно подумал Робер. — Уж точно не Ришар — он просто не может быть демоном… Но меня рукоположил сам Папа: не мог же он сделать демона кардиналом?»
Паника столь явственно отобразилась на его лице, что Агнешка звонко рассмеялась, чем вызвала неудовольствие своего кречета.
— Конечно же, я не верю в эти сказки! — с трудом, еле отсмеявшись, произнесла она. — И папенька не верит. Я и у него спрашивала: он говорит, что это лишь старое суеверие. Однако он предполагает, что из-за того, что наши предки уничтожали близнецов, они у нас теперь встречаются очень редко.
Страница 18 из 28
