Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12676
Проходят, как саранча, и мы же, папским распоряжением, обязаны им доплачивать.
— Зачем же через ваши? — удивился альвийский принц. — Они же граничат с Литовским княжеством…
— По карте глядите, да? — Любомир постучал своей палочкой по висящему на стене огромному полотну. — Зря. На ней границы да города… Ну и реки, что покрупнее. А вот болота, которое вдоль границы с Тевтонским Орденом идет, на ней нет. Орден, собственно, потому дальше в Литовское княжество и не вгрызся, ибо там и пешему-то не всегда удается пройти, а уж отряду тяжелых всадников и подавно лучше не соваться. Приходится идти в обход — а это уже наши земли.
— Но почему же вы не обратитесь напрямую к Папе? — решив все-таки воспользоваться тем, что Любомир остановился перевести дух, вставил Робер.
— Папа… — король развел руками. — Обращались, и не раз. Папа не желает иметь проблем с Магистром — и его несколькими десятками вооруженных до зубов рыцарей. В последнем письме Папа намекнул, что если Тевтонский Орден и распустить, то ничего не изменится: эти люди со своей земли никуда не уйдут.
— О… — принц-кардинал запнулся. — Но что тогда может сделать мой отец?
Любомир улыбнулся юноше.
— Вот, это уже другой разговор. Эугениуш в хороших отношениях и с Папой, и с Магистром — в отличие от меня. Пусть повлияет на них как-нибудь. Время рыцарских орденов прошло, причем прошло уже века два назад. Для борьбы с еретиками хватит и святейшей инквизиции, а рыцарей можно и к какому иному делу приставить.
Судя по лицу Робера, он совершенно не представлял себе, к какому делу можно приставить рыцарей. Любомир, сказать по правде, тоже. С его точки зрения, Орден следовало просто ликвидировать, а рыцарей распустить по домам — в конце концов, не так уж их и много. Другой вопрос, что делать с землей. Кому отойдет прекрасное Поморье во главе с величественным Кенигсбергом? Король Любомир не отказался бы прибрать его под свою руку, однако отдавал себе отчет, что безболезненно сие не пройдет — а излишне рисковать он не любил.
Так же неплохим вариантом казалось обратиться к Папе с просьбой освободить Орден от обета… Вернее, с просьбой признать обет исполненным: ни в землях Полонии, ни даже на территории Литовского княжества язычников не осталось. И король Любомир, и великий князь Гедиминас, несмотря на глубокую и искреннюю взаимную нелюбовь, это с готовностью подтвердят. А значит, пусть рыцари оседают на своих землях, заводят семьи и живут как нормальные феодалы по всех прочих уголках Европы. А про свои полуразбойничьи походы забудут. Вот начнется очередная война с турками — а когда-нибудь она начнется обязательно — тогда пусть достанут свои доспехи, дабы сражаться за христианскую веру. Между прочим — на это Любомир надавил особо — когда тридцать лет назад его отец, король Венцеслав, вместе с альвийским королем Робером отправлялись на такую войну, то от тевтонцев к ним присоединились лишь несколько рыцарей. Орден же в целом, во главе с Магистром, предпочел куда более безопасные набеги по берегам Балтики.
Юный принц-кардинал слушал очень внимательно. Ему было несколько неловко от того, что его первым дипломатическим вопросом стала такая вот специфическая проблема. Как принц он понимал короля Любомира: ни одному монарху не понравится такие посягательства на свои земли и своих подданных. При этом адекватно ответить Ордену невозможно, ибо он находится в вассальном подчинении относительно Рима, и выпад против Ордена почти наверняка означает неприятности с Папой.
С другой сторон, будучи хоть и молодым, но кардиналом, Робер догадывался и о том, что Папе не слишком-то выгодно превращение тевтонских земель в светское государство. Сейчас, пусть и через Магистра, Папа может участвовать в раздаче поместий и угодий, да и в церковную казну идет немалая часть прибылей с них. Но стоит рыцарям стать наследными феодалами, как власть Папы, как и его финансы, значительно потеряют в весе.
Понимал, наверняка, это все и король Эжен, иначе давно бы пошел навстречу старому другу. Однако Орден не входил в сферу интересов альвийского правителя, а хорошие отношения с Папой и без того дорого стоили. Наверное, в который раз с сожалением подумал Робер, и его кардинальская шапка обошлась в немалую цену.
Но — король Любомир ведь не настаивает ни на чем конкретном. Просто хочет, чтобы он, Робер, еще раз напомнил отцу об этой ситуации и спросил совета. Может ведь даже быть так, что отец способен придумать выход, просто за собственными делами ему некогда… А сейчас речь пойдет о помощи не просто другу, но родственнику.
Маркиза Латруа король Любомир ждал во второй половине дня, и дипломат появился без опоздания. Церемонно поклонившись, маркиз позволил себе чуть лукавую усмешку.
— Готов держать пари, ваше величество, что вы озадачили нашего юного принца-кардинала историей с Тевтонским Орденом, — с непередаваемой интонацией произнес он.
— Зачем же через ваши? — удивился альвийский принц. — Они же граничат с Литовским княжеством…
— По карте глядите, да? — Любомир постучал своей палочкой по висящему на стене огромному полотну. — Зря. На ней границы да города… Ну и реки, что покрупнее. А вот болота, которое вдоль границы с Тевтонским Орденом идет, на ней нет. Орден, собственно, потому дальше в Литовское княжество и не вгрызся, ибо там и пешему-то не всегда удается пройти, а уж отряду тяжелых всадников и подавно лучше не соваться. Приходится идти в обход — а это уже наши земли.
— Но почему же вы не обратитесь напрямую к Папе? — решив все-таки воспользоваться тем, что Любомир остановился перевести дух, вставил Робер.
— Папа… — король развел руками. — Обращались, и не раз. Папа не желает иметь проблем с Магистром — и его несколькими десятками вооруженных до зубов рыцарей. В последнем письме Папа намекнул, что если Тевтонский Орден и распустить, то ничего не изменится: эти люди со своей земли никуда не уйдут.
— О… — принц-кардинал запнулся. — Но что тогда может сделать мой отец?
Любомир улыбнулся юноше.
— Вот, это уже другой разговор. Эугениуш в хороших отношениях и с Папой, и с Магистром — в отличие от меня. Пусть повлияет на них как-нибудь. Время рыцарских орденов прошло, причем прошло уже века два назад. Для борьбы с еретиками хватит и святейшей инквизиции, а рыцарей можно и к какому иному делу приставить.
Судя по лицу Робера, он совершенно не представлял себе, к какому делу можно приставить рыцарей. Любомир, сказать по правде, тоже. С его точки зрения, Орден следовало просто ликвидировать, а рыцарей распустить по домам — в конце концов, не так уж их и много. Другой вопрос, что делать с землей. Кому отойдет прекрасное Поморье во главе с величественным Кенигсбергом? Король Любомир не отказался бы прибрать его под свою руку, однако отдавал себе отчет, что безболезненно сие не пройдет — а излишне рисковать он не любил.
Так же неплохим вариантом казалось обратиться к Папе с просьбой освободить Орден от обета… Вернее, с просьбой признать обет исполненным: ни в землях Полонии, ни даже на территории Литовского княжества язычников не осталось. И король Любомир, и великий князь Гедиминас, несмотря на глубокую и искреннюю взаимную нелюбовь, это с готовностью подтвердят. А значит, пусть рыцари оседают на своих землях, заводят семьи и живут как нормальные феодалы по всех прочих уголках Европы. А про свои полуразбойничьи походы забудут. Вот начнется очередная война с турками — а когда-нибудь она начнется обязательно — тогда пусть достанут свои доспехи, дабы сражаться за христианскую веру. Между прочим — на это Любомир надавил особо — когда тридцать лет назад его отец, король Венцеслав, вместе с альвийским королем Робером отправлялись на такую войну, то от тевтонцев к ним присоединились лишь несколько рыцарей. Орден же в целом, во главе с Магистром, предпочел куда более безопасные набеги по берегам Балтики.
Юный принц-кардинал слушал очень внимательно. Ему было несколько неловко от того, что его первым дипломатическим вопросом стала такая вот специфическая проблема. Как принц он понимал короля Любомира: ни одному монарху не понравится такие посягательства на свои земли и своих подданных. При этом адекватно ответить Ордену невозможно, ибо он находится в вассальном подчинении относительно Рима, и выпад против Ордена почти наверняка означает неприятности с Папой.
С другой сторон, будучи хоть и молодым, но кардиналом, Робер догадывался и о том, что Папе не слишком-то выгодно превращение тевтонских земель в светское государство. Сейчас, пусть и через Магистра, Папа может участвовать в раздаче поместий и угодий, да и в церковную казну идет немалая часть прибылей с них. Но стоит рыцарям стать наследными феодалами, как власть Папы, как и его финансы, значительно потеряют в весе.
Понимал, наверняка, это все и король Эжен, иначе давно бы пошел навстречу старому другу. Однако Орден не входил в сферу интересов альвийского правителя, а хорошие отношения с Папой и без того дорого стоили. Наверное, в который раз с сожалением подумал Робер, и его кардинальская шапка обошлась в немалую цену.
Но — король Любомир ведь не настаивает ни на чем конкретном. Просто хочет, чтобы он, Робер, еще раз напомнил отцу об этой ситуации и спросил совета. Может ведь даже быть так, что отец способен придумать выход, просто за собственными делами ему некогда… А сейчас речь пойдет о помощи не просто другу, но родственнику.
Маркиза Латруа король Любомир ждал во второй половине дня, и дипломат появился без опоздания. Церемонно поклонившись, маркиз позволил себе чуть лукавую усмешку.
— Готов держать пари, ваше величество, что вы озадачили нашего юного принца-кардинала историей с Тевтонским Орденом, — с непередаваемой интонацией произнес он.
Страница 20 из 28
