Полонская принцесса

— Как это вы догадались? — Любомир поддержал игру, старательно округлив в удивлении глаза.

— Он вышел от вас таким сосредоточенным, будто решал проблему вселенского масштаба, — снова усмехнулся Латруа.

— Я понимаю, что вам смешно, маркиз, — даже слегка обиделся полонский король. — Между прочим, это действительно проблема, и для нас — отнюдь немаленькая.

— Да, и это первый вопрос, который вы предлагаете всем альвийским дипломатам, — повинуясь жесту короля, маркиз изящно опустился на предложенное ему место, аккуратно положив перед собой портфель с документами. — Могу даже признаться: у нас это уже считают как бы своеобразным посвящением.

— Ах вот даже как… — протянул Любомир. — Должен вас слегка разочаровать: это мой любимый вопрос ко всем дипломатам, откуда бы они только ни приезжали. Как понимаете, наибольший отклик он находит у послов великого князя Гедиминаса — но беда в том, что именно он, как и я, тоже ничего не может здесь поделать.

— Вы лучше скажите, маркиз, — продолжил король, чуть подавшись вперед и подпирая подбородок одной рукой, — чего так опасается ваш принц? Признаться, я всегда считал, что мы с Эугениушем в хороших отношениях — однако у меня все больше и больше складывается впечатление, будто своему сыну он меня описывал минимум как людоеда.

Латруа покачал головой, даже не пряча улыбки. Забавный человек полонский король: казалось бы, говорит все, что только не взбредет ему в голову, да и только слепой бы не заметил, что он то и дело прислушивается к мнению супруги, однако неизменно умудряется оборачивать внешнюю простоватость себе на пользу. Маркиза давно уже занимал вопрос, как его собственный повелитель в свое время общался с этим человеком — ибо трудно было представить себе два наиболее несхожих характера.

Впрочем, для него самого куда более актуальным являлось не пропустить момент, когда словесная игра перейдет в политику. Король Любомир умел заставить собеседника расслабиться, расположить к себе, заговорить. Тем более странно, что ему это не удалось проделать с принцем Робером: со стороны могло показаться, что такого юного и совершенно неискушенного человека очаровать несложно.

— Могу лишь предположить, — вслух произнес маркиз, — что дело, ваше величество, не в вас. Его высочество твердо намерен достойно выполнить возложенные на него обязанности. Боится при этом он отнюдь не вас, а того, что может расстроить своего августейшего отца.

— Неужели? — вскинул брови король. — Значит, это не я, а Эугениуш — пожиратель детей? И что же он сделает с бедным принцем, если тот по какой-либо причине не сможет исполнить свое задание?

На этот раз маркиз Латруа ответил совершенно серьезно:

— Его величество будет разочарован.

Любомир задумчиво кивнул.

— Что ж… Пожалуй, это я могу понять. Такого человека, как Эугениуш, действительно вряд ли захочется… разочаровывать. Вне зависимости от личностных отношений, его оценка дорогого стоит.

Маркиз согласно склонил голову, подтверждая, что полонский король понял его абсолютно правильно.

— Что ж, — Любомир резко сменил тему, — раз так, то я от всей души надеюсь, что вы поможете его высочеству безукоризненно исполнить его обязанности, а пока предлагаю перейти к более насущным делам. Вот скажите мне, маркиз…

И они занялись делами не столь возвышенными, как судьбы принцев или деятельность рыцарских орденов, однако, несомненно, куда более важных в государственном отношении.

Глава 4

Яркие, хотя еще и слишком холодные, чтобы быть по-настоящему весенними, лучи солнца потоком лились в окно. Они скользили по коврам и гобеленам, бликовали на начищенных поверхностях, отражались от металлических предметов, насыщая комнату светом так, будто извиняясь за долгое зимнее отсутствие. Касались лучи и двух склоненных над шахматной доской голов, золотя белокурые локоны и заставляя вспыхивать огнем светло-рыжие.

Робер и Анджей сидели над партией вот уже четвертый час. Принц-кардинал, несколько дней назад принявший вызов от полонского принца едва ли не в шутку, оказался приятно удивлен. Ему нравились шахматы, однако дома трудно было найти интересного партнера. Ришар играл редко… то есть только тогда, когда не имел возможности заняться чем-нибудь активным; над ходами думал мало, проводя стремительные атаки и неизменно поторапливая брата. Робер предпочитал вдумчивую игру и от такой суеты терял львиную долю удовольствия. С прочей придворной молодежью дело обстояло еще хуже. Собственно, они все находились в штате дофина — к принцу-кардиналу, учитывая его статус, были приставлены люди постарше — и отвечали, скорее, характеру наследника престола. Со своим собственным окружением Робер играть несколько стеснялся: ему постоянно казалось, что он держит некий экзамен. Как ни странно, гораздо приятнее проходили игры с отцом.