Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12682
Агнешка пожала плечами.
— Батюшка говорит, что мир полезнее.
— Мой отец тоже так считает, — принц-кардинал наконец-то позволил себе улыбнуться.
— Поэтому я и выхожу замуж за принца Рышарда, — резюмировала маленькая принцесса. — Жаль, что у короля Эугениуша нет дочери — а то она могла бы выйти за Анджея.
Это прозвучало весьма логично и в то же время на удивление бесхитростно. «Надо, чтобы кто-нибудь сообщил ей, что… что у нас так не говорят, — немного растеряно подумал Робер. — Нельзя же произносить вслух все, что только придет в голову… Даже если это ествественно. Или нельзя именно потому, что естественно?» — В Альвии так принято, чтобы в королевской семье был только один ребенок? — вывел его из задумчивости девичий голосок.
Робер вздрогнул.
— Прошу прощения, ваше высочество… Я не совсем вас понял…
— Насколько мне известно, — Агнешка начала загибать пальцы, — у короля Эугениуша нет ни братьев, ни сестер… У вас есть брат, но ведь вы-то с ним родились одновременно, так?
— Ришар немного старше, — машинально поправил ее принц-кардинал.
Однако уже в следующий момент он сообразил, что волновало маленькую принцессу. Похоже, ее всерьез беспокоило, не ждут ли от нее рождения единственного наследника — с тем, чтобы потом тут же забыть про нее саму.
— Ваше высочество, — старательно подбирая слова, произнес юноша, — дело тут вовсе не в традициях. Это случайность и, поверьте, печальная. Так сложилось…
— Но… — Агнешка не отличалась особой тактичностью, однако даже ей хватило ума не напоминать, что король Эжен овдовел всего три года назад — а значит, двенадцать лет брака оказались… неиспользованными.
— Так сложилось, — как можно тверже повторил Робер, пытаясь подавить противоречивые эмоции. — У вас все будет по-другому, ваше высочество.
— И альвийский двор не будет знать, куда деваться от толпы Лещинских, — ввернул Анджей, до этой поры наблюдавший за беседой молча. Он видел волнение сестры и смущение альвийского принца, и ему крайне не хотелось, чтобы эти двое запутались еще больше. — Не гони коней, Ягенка, все успеется.
Анджей подмигнул, произнося эту фразу, и Агнешка невольно улыбнулась. Слишком часто произносил эту фразу отец, пытаясь хоть как-то сдержать ее торопливость.
Позже, когда он уже расстался с полонцами и вернулся в свои покои, Робер вновь и вновь переживал в уме этот разговор. Разве можно было сказать маленькой принцессе, что отец и рад был бы иметь больше детей — но мешало хрупкое здоровье? Да и мать…
Юный принц-кардинал редко думал о ней, ибо каждый раз при таких мыслях испытывал неловкость. Родителей надо любить и почитать — но у него не рождались эти чувства по отношению к своей матери. Робер помнил ее прекрасно, несмотря на прошедшие три года. Очень красивая, очень молодая — он знал, что они с отцом ровесники, но если король Эжен выглядел старше своих лет, то королева Катрин казалась лишь старшей сестрой своих сыновей. В отличие от отца, у нее имелось достаточно свободного времени, однако она крайне редко посвящала его детям. Когда же их приводили к ней, в ее взгляде читалось нечто, что Робер с возрастом стал определять как некое изумление: «это мои дети?» Королева очаровательно и несколько рассеянно улыбалась, трепала их с Ришаром по головам — пока дотягивалась — и почти сразу возвращалась к каким-то своим делам.
Самым обидным было то, что она так и не научилась различать их. Отец, казалось, умел делать это всегда. Сколько Робер себя помнил, король Эжен ни разу не перепутал сыновей, даже когда в далеком детстве Ришар подбивал брата «поменяться». Лет с семи-восьми их не путал уже никто при дворе, ибо несхожесть характеров стала совершенно очевидной. И только королева по-прежнему недоуменно переводила взгляд с одного светлого личика на другое и пожимала плечами. Она даже придумала глупое сокращение «малыш Ри-Ро» и звала так обоих, очень довольная тем, что решила свою проблему.
Робер от души надеялся, что у Ришара и принцессы Агнешки все будет по-другому. Ему не очень-то верилось, что брат готов к роли отца, однако после месяца при полонском дворе он не сомневался, что у маленькой принцессы получится все взять в свои руки. Она так любит своих родителей, братьев и сестру — она обязательно будет любить их с Ришаром детей!
От этой мысли кровь прилила к щекам юноши. Перед его внутренним взором встали образы Ришара и полонской принцессы. Робер не раз видел брата с девушками — хотел бы не видеть, но тот не стеснялся его присутствия. Он знал, как властно и при этом с неожиданной нежностью Ришар привлекает их к себе, и те закидывают вверх свои головки, чтобы утонуть в голубых глазах высокого принца. Тонкая кожа на изящных шейках натягивается, в самом изгибе присутствует нечто… почти развратное, но и удивительно притягательное. Длинные пальцы Ришара поглаживают полуобнаженные плечи — такие светлые росчерки на бледно-розовом.
— Батюшка говорит, что мир полезнее.
— Мой отец тоже так считает, — принц-кардинал наконец-то позволил себе улыбнуться.
— Поэтому я и выхожу замуж за принца Рышарда, — резюмировала маленькая принцесса. — Жаль, что у короля Эугениуша нет дочери — а то она могла бы выйти за Анджея.
Это прозвучало весьма логично и в то же время на удивление бесхитростно. «Надо, чтобы кто-нибудь сообщил ей, что… что у нас так не говорят, — немного растеряно подумал Робер. — Нельзя же произносить вслух все, что только придет в голову… Даже если это ествественно. Или нельзя именно потому, что естественно?» — В Альвии так принято, чтобы в королевской семье был только один ребенок? — вывел его из задумчивости девичий голосок.
Робер вздрогнул.
— Прошу прощения, ваше высочество… Я не совсем вас понял…
— Насколько мне известно, — Агнешка начала загибать пальцы, — у короля Эугениуша нет ни братьев, ни сестер… У вас есть брат, но ведь вы-то с ним родились одновременно, так?
— Ришар немного старше, — машинально поправил ее принц-кардинал.
Однако уже в следующий момент он сообразил, что волновало маленькую принцессу. Похоже, ее всерьез беспокоило, не ждут ли от нее рождения единственного наследника — с тем, чтобы потом тут же забыть про нее саму.
— Ваше высочество, — старательно подбирая слова, произнес юноша, — дело тут вовсе не в традициях. Это случайность и, поверьте, печальная. Так сложилось…
— Но… — Агнешка не отличалась особой тактичностью, однако даже ей хватило ума не напоминать, что король Эжен овдовел всего три года назад — а значит, двенадцать лет брака оказались… неиспользованными.
— Так сложилось, — как можно тверже повторил Робер, пытаясь подавить противоречивые эмоции. — У вас все будет по-другому, ваше высочество.
— И альвийский двор не будет знать, куда деваться от толпы Лещинских, — ввернул Анджей, до этой поры наблюдавший за беседой молча. Он видел волнение сестры и смущение альвийского принца, и ему крайне не хотелось, чтобы эти двое запутались еще больше. — Не гони коней, Ягенка, все успеется.
Анджей подмигнул, произнося эту фразу, и Агнешка невольно улыбнулась. Слишком часто произносил эту фразу отец, пытаясь хоть как-то сдержать ее торопливость.
Позже, когда он уже расстался с полонцами и вернулся в свои покои, Робер вновь и вновь переживал в уме этот разговор. Разве можно было сказать маленькой принцессе, что отец и рад был бы иметь больше детей — но мешало хрупкое здоровье? Да и мать…
Юный принц-кардинал редко думал о ней, ибо каждый раз при таких мыслях испытывал неловкость. Родителей надо любить и почитать — но у него не рождались эти чувства по отношению к своей матери. Робер помнил ее прекрасно, несмотря на прошедшие три года. Очень красивая, очень молодая — он знал, что они с отцом ровесники, но если король Эжен выглядел старше своих лет, то королева Катрин казалась лишь старшей сестрой своих сыновей. В отличие от отца, у нее имелось достаточно свободного времени, однако она крайне редко посвящала его детям. Когда же их приводили к ней, в ее взгляде читалось нечто, что Робер с возрастом стал определять как некое изумление: «это мои дети?» Королева очаровательно и несколько рассеянно улыбалась, трепала их с Ришаром по головам — пока дотягивалась — и почти сразу возвращалась к каким-то своим делам.
Самым обидным было то, что она так и не научилась различать их. Отец, казалось, умел делать это всегда. Сколько Робер себя помнил, король Эжен ни разу не перепутал сыновей, даже когда в далеком детстве Ришар подбивал брата «поменяться». Лет с семи-восьми их не путал уже никто при дворе, ибо несхожесть характеров стала совершенно очевидной. И только королева по-прежнему недоуменно переводила взгляд с одного светлого личика на другое и пожимала плечами. Она даже придумала глупое сокращение «малыш Ри-Ро» и звала так обоих, очень довольная тем, что решила свою проблему.
Робер от души надеялся, что у Ришара и принцессы Агнешки все будет по-другому. Ему не очень-то верилось, что брат готов к роли отца, однако после месяца при полонском дворе он не сомневался, что у маленькой принцессы получится все взять в свои руки. Она так любит своих родителей, братьев и сестру — она обязательно будет любить их с Ришаром детей!
От этой мысли кровь прилила к щекам юноши. Перед его внутренним взором встали образы Ришара и полонской принцессы. Робер не раз видел брата с девушками — хотел бы не видеть, но тот не стеснялся его присутствия. Он знал, как властно и при этом с неожиданной нежностью Ришар привлекает их к себе, и те закидывают вверх свои головки, чтобы утонуть в голубых глазах высокого принца. Тонкая кожа на изящных шейках натягивается, в самом изгибе присутствует нечто… почти развратное, но и удивительно притягательное. Длинные пальцы Ришара поглаживают полуобнаженные плечи — такие светлые росчерки на бледно-розовом.
Страница 23 из 28
