Полонская принцесса

Будущее никому не дано узнать. Агнешка уезжала, расставаясь с историей Полонии, обменивая ее на историю другой страны. Узнает ли она когда-нибудь, что ее брат изменит систему престолонаследия? Анджей станет королем после своего отца — хотя это и случится еще нескоро — однако будет последним королем, избранным Сеймом. Отцовские ум и дипломатичность удачно соединились в нем с дедовскими решительностью и настойчивостью. Он возьмет бразды правления в свои руки столь крепко, как никогда еще до него не держал ни один полонский король. Кто-то восславит его за это, кто-то проклянет, однако в том, что он был великим монархом, не усомнится никто. А Лещинские на несколько веков вперед получат полное право считать корону своей личной собственностью.

При жизни заслужит славу и второй брат. У Полонии с Литовским княжеством имелся давний спор по поводу приграничных земель. Жили там в основном славяне, однако территория теоретически входила в границы княжества. Великие князья не раз намекали, что если уж дело в народе, то отчего бы Полонии не потребовать у Альвии Моравию и Гронию? Полонские короли на это ничего не отвечали, но влияние на спорные земли оказывать продолжали. Именно к ним прилегали владения магната Зборовского — отца королевы Олеси. И именно их со временем унаследует ее второй сын. Тогда и придет в голову августейшим соседям компромиссное решение. Борьба стоила дорого обеим сторонам, однако Полония была крупнее, и с южным соседом жила в мире — в то время как князь Гедиминас умудрился перессориться и с московитами, и со шведами, не говоря уж про утомительные облавы Тевтонского Ордена.

Отдавая свою дочь за принца Юзефа, князь Гедиминас в качестве основной части ее приданого расстался со спорными землями. Решение для литовцев было отнюдь не самым приятным, однако помогло хотя бы сохранить лицо. И кто тогда мог подумать, что единственному сыну князя не суждено пережить отца, а муж второй дочери, знатный литовский воевода, не сумеет дать достойный отпор претензиям Юзефа Лещинского? Второй полонский принц, весельчак и балагур, заядлый охотник, мечтающий о военной славе — кто ждал, что ему хватит расчетливости и сметки сходу захватить великокняжеский престол? Правда, шатался этот трон под ним всю его долгую и бурную жизнь, будто норовистый жеребец, и укротителем довелось стать уже только сыну и наследнику — однако власть семья Лещинских все же удержала.

Судьбой Янешки тоже стало покинуть родную страну. Она отправилась далеко на северо-восток, в сердце Московии, чтобы там принять царский венец. К дочери полонского короля, сестре альвийской королевы и литовского великого князя отнеслись с почтением, но и с подозрением. Не такая яркая, как старшие родичи, но унаследовавшая мудрость и глубочайшее терпение своей матери, царица Иоанна стала своему супругу если и не любимой женой, то верной помощницей. Именно ее мягкие, но уверенные руки удержали мужа, а позже и сыновей от свор с ее же братьями.

Если кому и следовало сказать спасибо за то, что северо-восток Европы хотя бы несколько десятилетий прожил относительно спокойно — так это семье, провожавшей сейчас свою старшую дочь в новую жизнь.

Альвия встречала будущую дофину не слишком-то приветливо. Снег начал таять уже и в Полонии, и на границе путников ждали размытые дороги, но на альвийской стороне раскинулось самое настоящее болото. Снова, как и со снегом, приходилось определять лишь направление — но снег хотя бы не пачкался. И слуги, и сопровождающие дворяне, пытаясь вытащить коней из грязи, ругались на обоих языках, не стесняясь ни принца-кардинала, ни принцессы.

Робер изначально в самых расстроенных чувствах поглядывал в сторону Агнешки. Совсем не такой ее должна была встретить новая родина. Однако даже это смущение не помешало принцу-кардиналу вскоре заметить, что маленькая принцесса будто не замечает тягот пути. Нет, разумеется, она устала и вымоталась, однако ее глаза — пожалуй, у единственной из всех — горели надеждой. Ее прошлое осталось позади, ее будущее лежало пред ней где-то там, в неизвестной пока дали. И Роберу однажды подумалось, что если лошади с портшезом и всем скарбом вдруг увязнут окончательно, с принцессы станется отправиться в путь пешком. По крайней мере, в энергичности Агнешки сомневаться не приходилось.

Моравские леса закончились, и вместе с этим прекратились весенние дожди. Чем дальше на юг двигалось посольство, тем ярче светило солнце, тем быстрее просыхали дороги. Стремительно пробивалась трава, поспешно покрывались листвой деревья. Страна как будто опомнилась и бросилась принаряжаться. Ближе к столице скромные желтые пятнышки мать-и-мачехи сменились более пышными цветами, воздух наполнился пленительным ароматом, умудряющимся перебивать куда более низменные запахи.

Но Агнешка этой перемены почти не заметила. Она и раньше вдыхала полной грудью и смотрела широко распахнутыми глазами. Смотрела — и не видела.