Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12632
Брат решил, что это из-за отказа от мирской жизни — в его собственном представлении, долю хуже невозможно и представить — и Робер не стал его разубеждать. Объяснить обожающему находиться в центре внимания брату, что его самого панически пугают чужие пристальные взгляды, новоиспеченному кардиналу не представлялось возможным. Чуть позже, поуспокоившись, Робер успел удивиться такой неожиданной заботе со стороны брата — обычно тот чужие слабости высмеивал — и его тактичному молчанию. Однако разгадка такого поведения нашлась быстро: Ришару предстояло посвящение в рыцари и первый турнир, отчего его собственное отважное сердце билось где-то в горле. Это делало волнения брата-близнеца более близкими и понятными, так что юные принцы держались на одной волне.
Ришар получил свои желанные шпоры и пребывал на седьмом небе от счастья. Робер, уже успевший отойти от собственных тревог, искренне радовался за него. А отец, похоже, за них обоих: его сыновья выросли.
Возможно, именно поэтому король Эжен попытался было уговорить полонского монарха отправить дочь в Альвию уже тогда — как раз удачно было бы сыграть свадьбу с размахом осенних пиров. Однако король Любомир заупрямился: договаривались, мол, дождаться шестнадцатилетия невесты, а оно наступит лишь в январе.
Робер подозревал, что с отца бы сталось отправить послов за полонской принцессой прямо ко дню ее рождения, но помешал случай: болезнь, никогда не спрашивающая удобного времени, взяла короля приступом, и тем самым несколько отсрочила реализацию матримониальных планов. Впрочем, хотя король Эжен и оказался на некоторое время лишенным возможности заниматься делами, все же никто не мог помешать ему о них думать. Едва поднявшись на ноги, король собрал Малый Совет, на котором поставил всех перед фактом: послы отправляются в Полонию немедленно. Попытки Ришара пошутить по этому поводу он резко оборвал, заявив, что надеется успеть увидеть внуков, а зимние морозы и весенняя распутица — слишком мелкие и незначительные преграды на королевском пути.
Робер был уверен, что все это его не касается, ровно до того момента, когда отец добавил: делегацию от Альвии возглавит именно он, принц-кардинал.
Позже, пригласив младшего сына для приватной беседы, король пояснил: принятие духовного сана не означает ухода от мира.
— Я хочу, — тихий, но твердый и уверенный голос отца впоследствии еще долго звучал в ушах Робера, — чтобы ты принимал активное участие в жизни королевства. У твоего брата вряд ли может быть друг более близкий и верный, нежели ты, к тому же ты обладаешь некоторыми качествами, которых Ришар, увы, лишен: ты усидчив, терпелив, внимателен. Далеко не всего можно добиться, идя напролом, однако твой брат, к сожалению, этого еще не понимает. Дай бог, чтобы он осознал это не слишком поздно. Я вижу в вас обоих хороший потенциал — но вам надо тщательно работать над собой. Оставим пока Ришара в покое и поговорим о тебе.
— Робер, — голос отца немного смягчился, и юноша невольно подался вперед: король редко позволял себе проявлять эмоции. — Ты очень талантливый юноша. Не думай, что я не слежу за твоими успехами. Я знаю, что ты легко впитываешь новые знания — но я так же знаю, что ты опасаешься их применять. Ты сторонишься шумных и бессмысленных компаний — и это похвально, однако ты избегаешь и любого иного общества. Это недопустимо как для принца крови, так и для лица духовного. Твои знания и твои способности не для тебя одного, они предназначены для службы твоему государству. Я бы хотел, чтобы ты поборол свою… да, пожалуй, именно робость, и научился проявлять себя.
— Н-но… — воспользовавшись паузой, которою сделал король для восстановления дыхания, смущенно выпалил Робер, — разве не Ришар должен… проявлять себя? Отец, вы же знаете, что я всегда…
Принц-кардинал замялся. Он подозревал, что отцу действительно известно об их с братом тандеме — когда, например, один писал речи, а другой с чувством их произносил; однако говорить об этом напрямую в последний момент счел слишком дерзким. Но король его понял.
— Знаю, — устало вздохнул Эжен. — И поэтому тоже желаю, чтобы ты совершил данную поездку. Мне радостно видеть, что мои сыновья находятся в столь дружеских отношениях, однако вы уже достаточно взрослые, чтобы побороть излишнюю зависимость друг в друге. Вы — два самостоятельных человека. Ришару пора привыкнуть не лезть к тебе каждый раз за подсказкой, а тебе — не прятаться за его спину. Вы проявите себя каждый на своем месте, вы будете помогать один другому, как и положено добрым братьям, но вам необходимо осознать, что вы уже никогда не будете единым целым, как в материнской утробе.
— Более того, — король снова сменил тон, теперь уже на более официальный, — ситуация сейчас весьма благоприятная. Поездка в Полонию не должна оказаться сложной в дипломатическом плане. В сущности, вопрос уже решен, и твоя роль будет состоять в том, чтобы представлять нашу семью.
Ришар получил свои желанные шпоры и пребывал на седьмом небе от счастья. Робер, уже успевший отойти от собственных тревог, искренне радовался за него. А отец, похоже, за них обоих: его сыновья выросли.
Возможно, именно поэтому король Эжен попытался было уговорить полонского монарха отправить дочь в Альвию уже тогда — как раз удачно было бы сыграть свадьбу с размахом осенних пиров. Однако король Любомир заупрямился: договаривались, мол, дождаться шестнадцатилетия невесты, а оно наступит лишь в январе.
Робер подозревал, что с отца бы сталось отправить послов за полонской принцессой прямо ко дню ее рождения, но помешал случай: болезнь, никогда не спрашивающая удобного времени, взяла короля приступом, и тем самым несколько отсрочила реализацию матримониальных планов. Впрочем, хотя король Эжен и оказался на некоторое время лишенным возможности заниматься делами, все же никто не мог помешать ему о них думать. Едва поднявшись на ноги, король собрал Малый Совет, на котором поставил всех перед фактом: послы отправляются в Полонию немедленно. Попытки Ришара пошутить по этому поводу он резко оборвал, заявив, что надеется успеть увидеть внуков, а зимние морозы и весенняя распутица — слишком мелкие и незначительные преграды на королевском пути.
Робер был уверен, что все это его не касается, ровно до того момента, когда отец добавил: делегацию от Альвии возглавит именно он, принц-кардинал.
Позже, пригласив младшего сына для приватной беседы, король пояснил: принятие духовного сана не означает ухода от мира.
— Я хочу, — тихий, но твердый и уверенный голос отца впоследствии еще долго звучал в ушах Робера, — чтобы ты принимал активное участие в жизни королевства. У твоего брата вряд ли может быть друг более близкий и верный, нежели ты, к тому же ты обладаешь некоторыми качествами, которых Ришар, увы, лишен: ты усидчив, терпелив, внимателен. Далеко не всего можно добиться, идя напролом, однако твой брат, к сожалению, этого еще не понимает. Дай бог, чтобы он осознал это не слишком поздно. Я вижу в вас обоих хороший потенциал — но вам надо тщательно работать над собой. Оставим пока Ришара в покое и поговорим о тебе.
— Робер, — голос отца немного смягчился, и юноша невольно подался вперед: король редко позволял себе проявлять эмоции. — Ты очень талантливый юноша. Не думай, что я не слежу за твоими успехами. Я знаю, что ты легко впитываешь новые знания — но я так же знаю, что ты опасаешься их применять. Ты сторонишься шумных и бессмысленных компаний — и это похвально, однако ты избегаешь и любого иного общества. Это недопустимо как для принца крови, так и для лица духовного. Твои знания и твои способности не для тебя одного, они предназначены для службы твоему государству. Я бы хотел, чтобы ты поборол свою… да, пожалуй, именно робость, и научился проявлять себя.
— Н-но… — воспользовавшись паузой, которою сделал король для восстановления дыхания, смущенно выпалил Робер, — разве не Ришар должен… проявлять себя? Отец, вы же знаете, что я всегда…
Принц-кардинал замялся. Он подозревал, что отцу действительно известно об их с братом тандеме — когда, например, один писал речи, а другой с чувством их произносил; однако говорить об этом напрямую в последний момент счел слишком дерзким. Но король его понял.
— Знаю, — устало вздохнул Эжен. — И поэтому тоже желаю, чтобы ты совершил данную поездку. Мне радостно видеть, что мои сыновья находятся в столь дружеских отношениях, однако вы уже достаточно взрослые, чтобы побороть излишнюю зависимость друг в друге. Вы — два самостоятельных человека. Ришару пора привыкнуть не лезть к тебе каждый раз за подсказкой, а тебе — не прятаться за его спину. Вы проявите себя каждый на своем месте, вы будете помогать один другому, как и положено добрым братьям, но вам необходимо осознать, что вы уже никогда не будете единым целым, как в материнской утробе.
— Более того, — король снова сменил тон, теперь уже на более официальный, — ситуация сейчас весьма благоприятная. Поездка в Полонию не должна оказаться сложной в дипломатическом плане. В сущности, вопрос уже решен, и твоя роль будет состоять в том, чтобы представлять нашу семью.
Страница 3 из 28
