Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12651
Да и говорить он умел: живо, хоть и без излишней спешки, может, чуть проще, чем ожидалось от человека его положения, но неизменно доброжелательно.
В этот момент двери распахнулись, и в залу вошла женщина, ведущая за руку маленькую девочку. Завидев короля, малышка отпустила материнскую ладонь и бросилась к нему. Тот наклонился, раскрыл объятия и уже в следующий момент держал девочку на руках.
— Любомир… — с легкой укоризной протянула дама и едва заметно покачала головой.
Робер запоздало сообразил, что это королева — на вечернем пиру ее простое лицо совершенно не запало ему в память — и растерялся. Он заучил, когда и как надо поступать, но в этой семье либо принято вести себя по-иному… либо никто вообще не придерживается никаких правил. Наконец юноша решился и склонил голову перед королевой.
— Доброе утро, ваше высочество, — мягко улыбнулась та ему в ответ. — Не обращайте внимания, у нас каждое утро так.
— Я просто хотел представить нашему гостю мою Янешку, — заявил в свою очередь король. — Она ведь такая маленькая, не склоняться же ему в три погибели!
И он со всей серьезностью представил младшую дочь заграничному принцу, а тот в свою очередь отчаянно пытался понять, не спит ли он до сих пор? Точно ли находится там, где должен быть? Король Любомир не просто не походил на монарха — он казался зажиточным бюргером в окружении семейства. Все выглядело так чуждо, не похоже…
Робер в отчаянии ухватился за воспоминания, вызывая в мыслях образ отца. Строгий взгляд, сдержанные жесты, размеренная речь… и бесконечное достоинство. За завтраком в семье альвийского короля невозможно было бы вообразить себе подобное. И даже Ришар, который опаздывал всегда и везде, диссонируя с дворцовым распорядком, ни разу не позволил себе задержаться настолько, насколько изволит опаздывать старшая полонская принцесса.
Удивительное дело: стоило принцу-кардиналу подумать о девушке, как она появилась. Впорхнула в комнату с живостью весенней птички, поприветствовала родителей и устремила на гостя свой любопытный взгляд.
— Доброе утро, ваше высочество! — звонко произнесла она.
Принцесса Агнешка походила на отца, как только может походить на зрелого мужчину молоденькая девушка. Разве что губы у нее были еще улыбчивее, ямочки на щеках — еще мягче, а глаза…
Робер смущенно потупился. У него не было сестер, которые окружили бы себя юными девицами, и потому принц-кардинал сталкивался с прелестными созданиями нечасто. Как вести себя с ними, особенно учитывая свое положение, он представлял себе плохо… Особенно когда его рассматривали столь беззастенчиво, едва ли не дерзко. С запоздалой паникой подумалось ему, что о дипломатической миссии он беспокоился, а вот о том, что говорить самой полонской принцессе, даже не подумал. Это было упущением с его стороны, и в другое время Робер погрузился бы в самобичевание, однако ему не дали этого сделать.
Очень скоро юноша обнаружил себя за столом в окружении семейства Лещинских. Изо всех сил старался он не наброситься на еду, подобно оголодавшему крестьянину, но полонцы сами подали пример, с удовольствием приступив к трапезе и ни в чем себе не отказывая. Робер и не заметил, как подстроился под них.
Только утолив первый голод, юный принц-кардинал вернул себе способность нормально воспринимать окружающий мир. Робер даже сообразил, что если вчера с Анджеем и Юзефом он, как мог, изъяснялся на полонском языке, если король Любомир с супругой завели с ним разговор на латыни, то принцесса Агнешка обратилась к нему на его родном языке — и прозвучало это довольно чисто. Он бросил на девушку благодарный взгляд, но та, казалось, была погружена в какие-то свои мысли и лишь рассеянно ему улыбнулась.
Король Любомир уловил момент и взял гостя на себя, тем более, что полонские принцы были слишком малы, а королева, казалось, полностью посвятила свое внимание пятилетней Янешке.
Старшая из принцесс, наконец скромно опустившая взгляд, в разговор предпочла не вмешиваться. Робер не мог прочитать ее мыслей, но узнай он, о чем та думает, он смутился бы гораздо сильнее, нежели когда-либо ранее.
А мысли Агнешки тем временем панически метались. «Красивый… боже мой, до же чего же он красивый! Андрусь с Юзеком дураки… Впрочем, как и все мальчишки. Но… но»… Всю свою жизнь Агнешка, от природы обладая живым и довольно дерзким характером, помноженным на естественное самомнение урожденной принцессы, искренне считала себя весьма хорошенькой, более чем достойной любого принца. Однако сейчас она казалась себе едва ли не дурнушкой, ибо никогда еще ей не приходилось встречать людей, подобных альвийскому принцу. Ни разу не сталкивалась она с красотой такого рода: утонченной и возвышенной. Изредка бросая взгляд из-под полуопущенных век, Агнешка дивилась на подобные первым лучам весеннего солнца локоны, на тонкую кожу, нежно-розовую, какая бывает только у по-настоящему белокурых людей, на огромные голубые глаза под пусть светлыми, но все же густыми ресницами.
В этот момент двери распахнулись, и в залу вошла женщина, ведущая за руку маленькую девочку. Завидев короля, малышка отпустила материнскую ладонь и бросилась к нему. Тот наклонился, раскрыл объятия и уже в следующий момент держал девочку на руках.
— Любомир… — с легкой укоризной протянула дама и едва заметно покачала головой.
Робер запоздало сообразил, что это королева — на вечернем пиру ее простое лицо совершенно не запало ему в память — и растерялся. Он заучил, когда и как надо поступать, но в этой семье либо принято вести себя по-иному… либо никто вообще не придерживается никаких правил. Наконец юноша решился и склонил голову перед королевой.
— Доброе утро, ваше высочество, — мягко улыбнулась та ему в ответ. — Не обращайте внимания, у нас каждое утро так.
— Я просто хотел представить нашему гостю мою Янешку, — заявил в свою очередь король. — Она ведь такая маленькая, не склоняться же ему в три погибели!
И он со всей серьезностью представил младшую дочь заграничному принцу, а тот в свою очередь отчаянно пытался понять, не спит ли он до сих пор? Точно ли находится там, где должен быть? Король Любомир не просто не походил на монарха — он казался зажиточным бюргером в окружении семейства. Все выглядело так чуждо, не похоже…
Робер в отчаянии ухватился за воспоминания, вызывая в мыслях образ отца. Строгий взгляд, сдержанные жесты, размеренная речь… и бесконечное достоинство. За завтраком в семье альвийского короля невозможно было бы вообразить себе подобное. И даже Ришар, который опаздывал всегда и везде, диссонируя с дворцовым распорядком, ни разу не позволил себе задержаться настолько, насколько изволит опаздывать старшая полонская принцесса.
Удивительное дело: стоило принцу-кардиналу подумать о девушке, как она появилась. Впорхнула в комнату с живостью весенней птички, поприветствовала родителей и устремила на гостя свой любопытный взгляд.
— Доброе утро, ваше высочество! — звонко произнесла она.
Принцесса Агнешка походила на отца, как только может походить на зрелого мужчину молоденькая девушка. Разве что губы у нее были еще улыбчивее, ямочки на щеках — еще мягче, а глаза…
Робер смущенно потупился. У него не было сестер, которые окружили бы себя юными девицами, и потому принц-кардинал сталкивался с прелестными созданиями нечасто. Как вести себя с ними, особенно учитывая свое положение, он представлял себе плохо… Особенно когда его рассматривали столь беззастенчиво, едва ли не дерзко. С запоздалой паникой подумалось ему, что о дипломатической миссии он беспокоился, а вот о том, что говорить самой полонской принцессе, даже не подумал. Это было упущением с его стороны, и в другое время Робер погрузился бы в самобичевание, однако ему не дали этого сделать.
Очень скоро юноша обнаружил себя за столом в окружении семейства Лещинских. Изо всех сил старался он не наброситься на еду, подобно оголодавшему крестьянину, но полонцы сами подали пример, с удовольствием приступив к трапезе и ни в чем себе не отказывая. Робер и не заметил, как подстроился под них.
Только утолив первый голод, юный принц-кардинал вернул себе способность нормально воспринимать окружающий мир. Робер даже сообразил, что если вчера с Анджеем и Юзефом он, как мог, изъяснялся на полонском языке, если король Любомир с супругой завели с ним разговор на латыни, то принцесса Агнешка обратилась к нему на его родном языке — и прозвучало это довольно чисто. Он бросил на девушку благодарный взгляд, но та, казалось, была погружена в какие-то свои мысли и лишь рассеянно ему улыбнулась.
Король Любомир уловил момент и взял гостя на себя, тем более, что полонские принцы были слишком малы, а королева, казалось, полностью посвятила свое внимание пятилетней Янешке.
Старшая из принцесс, наконец скромно опустившая взгляд, в разговор предпочла не вмешиваться. Робер не мог прочитать ее мыслей, но узнай он, о чем та думает, он смутился бы гораздо сильнее, нежели когда-либо ранее.
А мысли Агнешки тем временем панически метались. «Красивый… боже мой, до же чего же он красивый! Андрусь с Юзеком дураки… Впрочем, как и все мальчишки. Но… но»… Всю свою жизнь Агнешка, от природы обладая живым и довольно дерзким характером, помноженным на естественное самомнение урожденной принцессы, искренне считала себя весьма хорошенькой, более чем достойной любого принца. Однако сейчас она казалась себе едва ли не дурнушкой, ибо никогда еще ей не приходилось встречать людей, подобных альвийскому принцу. Ни разу не сталкивалась она с красотой такого рода: утонченной и возвышенной. Изредка бросая взгляд из-под полуопущенных век, Агнешка дивилась на подобные первым лучам весеннего солнца локоны, на тонкую кожу, нежно-розовую, какая бывает только у по-настоящему белокурых людей, на огромные голубые глаза под пусть светлыми, но все же густыми ресницами.
Страница 9 из 28
