Фандом: Шерлок BBC. Доля раба в принципе незавидна, но родится рабом гению, с его свободным от условностей умом еще хуже, чем прочим. Нечего и рассчитывать занять достойное тебя место в жизни, нечего и рассчитывать, что тебя заметят и оценят, нечего и рассчитывать на чью-либо помощь и поддержку. Такова жизнь раба, и он не может рассчитывать на другую. Или может? Что ждет Шерлока после того, как он оказался в доме своего нового хозяина?
Добавить в моё избранное
50 мин, 56 сек 13998
Лучшее развлечение с аневризмой, — таксист продолжал упиваться собой.
Шерлока затошнило. Порой мерзость человеческая вызывала в нём такую реакцию; наверное, слишком сильную. Хотя, постоянно сталкиваясь с низменными поступками, следовало бы привыкнуть, но порой его накрывало, как сейчас. Он постарался не подать виду, да и реакцию можно было списать на действие парализующего вещества.
Таксист не заметил, он продолжал своё явно не единожды отрепетированное и отточенное четырьмя выступлениями представление.
— Вернемся к игре. Вот он, мой ход, — он передвинул пузырёк правой рукой. — Какую таблетку я тебе дал — хорошую или плохую?
— Какие же это шахматы? Это чистый случай! — хмыкнул Шерлок.
Таксист возразил, доказывая, что он гений, умеющий просчитывать, что и как думает каждый из тех, кому он предлагал этот выбор. Мол, потому-то он до сих пор оставался в живых, хотя выбирали другие. Шерлок не верил в безошибочность, зато верил в сумасшествие своего визави. Тот вполне мог выработать в себе иммунитет к яду и предлагать две ядовитых капсулы. Или ему могло просто безумно везти, и не факт, что удача отвернется от него сейчас.
Принимать ядовитую пилюлю отчаянно не хотелось, и Шерлок, споря, просто тянул время. Жить было слишком интересно. Сейчас — особенно.
Детектив спросил:
— А что будет, если я просто откажусь выбирать?
Таксист вытащил пистолет.
И грянул выстрел.
Таксист рухнул на пол, на его груди расплывалось пятно крови.
Шерлок попытался вскочить и тоже упал. Вылетевшее из руки убитого маньяка оружие оказалось у него прямо перед носом. Детектив увидел, что это была всего лишь зажигалка, довольно нелепая, на его вкус, имитация настоящего браунинга. Шерлок с ходу мог бы назвать девять отличий от настоящего оружия, впрочем, она показалась достаточно убедительной кому-то, кто увидел сцену со стороны и решил, что Шерлоку угрожает опасность. А ещё стала веским аргументом для четырёх предыдущих жертв.
Всё-таки старик был абсолютно помешан.
Полиция приехала быстро. Психующий Лестрейд заявил Шерлоку, что лично попросит Джона наказать его за такие фокусы. Но сам же не пустил хозяина за полицейское ограждение, хотя именно Джон по маячку ошейника отследил местонахождение своей собственности и вызвал полицию. Рассерженный инспектор довольно резко попросил Уотсона подождать, так как посторонним незачем снова топтаться на месте преступления, ведь из этого получаются сплошные неприятности. Шерлок прекрасно понимал — угроз Лестрейд не выполнит. Наоборот, инспектор сам подошёл сказать врачам, чтобы лечили раба, как свободного гражданина, раз уж тот пострадал, спасая общество от опасного маньяка. Он всегда относился к рабу-детективу слишком снисходительно. По-дружески, как неожиданно понял сегодня Шерлок.
Его привели в порядок довольно быстро, и Лестрейд опросил своевольного помощника прямо в машине скорой. Потом побежал в здание, из которого был произведён выстрел.
Вернулся практически без результатов:
— Ничего не нашли: стреляли из лекционного зала, где целыми днями топчутся табуны студентов. У убитого могли быть враги, так что, боюсь, стрелка мы не найдем. Мы ничего о нём не знаем…
— Ха.
Лестрейд встрепенулся.
— Ты можешь что-то о нём сказать? Давай, я готов тебя выслушать.
Шерлок поправил на плечах оранжевое одеяло, которое каким-то непостижимым для него образом должно было помогать свободным людям снимать стресс, и заговорил, вновь наслаждаясь связностью своей речи:
— Он стрелял из пистолета с почти максимального расстояния, при этом продемонстрировал потрясающую меткость. Значит, у него не дрожали руки, он привычен к тому, чтобы отнимать жизни — это военный, причём принимавший участие в боевых действиях. Он выстрелил в момент, когда решил, что мне грозит опасность, значит, у него строгие моральные устои. Итак, мы имеем портрет бывшего военного со стальными нервами и сильными этическими принципами, не правда ли, я сузил диапазон поисков?
Лестрейд посмотрел на стоящего за оградой Джона Уотсона, который где-то позабыл свою трость, и сказал:
— Ты знаешь, мне кажется, не слишком-то красиво с твоей стороны намекать на своего хозяина, особенно если он действительно спас тебе жизнь.
Шерлок неподдельно удивился.
— Ты подумал о Джоне? С его тремором рук и алкоголизмом он, по-твоему, похож на описанный мной образ?
— Про тремор я не знал, это, конечно, снимает с него подозрения. А в остальном — я бы не удивился. И алкоголизма у него нет, я очень внимательно читал его досье, знаешь ли. Зато у него пьющая сестра, ты случайно не перепутал, к кому относятся улики, как тогда, в случае с Джейсоном?
— Действительно, перепутал, — кивнул Шерлок, почти не слыша своих слов. Джон не алкоголик? И психосоматическая хромота прошла, стоило Уотсону решить, что Шерлок попал в беду…
Шерлока затошнило. Порой мерзость человеческая вызывала в нём такую реакцию; наверное, слишком сильную. Хотя, постоянно сталкиваясь с низменными поступками, следовало бы привыкнуть, но порой его накрывало, как сейчас. Он постарался не подать виду, да и реакцию можно было списать на действие парализующего вещества.
Таксист не заметил, он продолжал своё явно не единожды отрепетированное и отточенное четырьмя выступлениями представление.
— Вернемся к игре. Вот он, мой ход, — он передвинул пузырёк правой рукой. — Какую таблетку я тебе дал — хорошую или плохую?
— Какие же это шахматы? Это чистый случай! — хмыкнул Шерлок.
Таксист возразил, доказывая, что он гений, умеющий просчитывать, что и как думает каждый из тех, кому он предлагал этот выбор. Мол, потому-то он до сих пор оставался в живых, хотя выбирали другие. Шерлок не верил в безошибочность, зато верил в сумасшествие своего визави. Тот вполне мог выработать в себе иммунитет к яду и предлагать две ядовитых капсулы. Или ему могло просто безумно везти, и не факт, что удача отвернется от него сейчас.
Принимать ядовитую пилюлю отчаянно не хотелось, и Шерлок, споря, просто тянул время. Жить было слишком интересно. Сейчас — особенно.
Детектив спросил:
— А что будет, если я просто откажусь выбирать?
Таксист вытащил пистолет.
И грянул выстрел.
Таксист рухнул на пол, на его груди расплывалось пятно крови.
Шерлок попытался вскочить и тоже упал. Вылетевшее из руки убитого маньяка оружие оказалось у него прямо перед носом. Детектив увидел, что это была всего лишь зажигалка, довольно нелепая, на его вкус, имитация настоящего браунинга. Шерлок с ходу мог бы назвать девять отличий от настоящего оружия, впрочем, она показалась достаточно убедительной кому-то, кто увидел сцену со стороны и решил, что Шерлоку угрожает опасность. А ещё стала веским аргументом для четырёх предыдущих жертв.
Всё-таки старик был абсолютно помешан.
Полиция приехала быстро. Психующий Лестрейд заявил Шерлоку, что лично попросит Джона наказать его за такие фокусы. Но сам же не пустил хозяина за полицейское ограждение, хотя именно Джон по маячку ошейника отследил местонахождение своей собственности и вызвал полицию. Рассерженный инспектор довольно резко попросил Уотсона подождать, так как посторонним незачем снова топтаться на месте преступления, ведь из этого получаются сплошные неприятности. Шерлок прекрасно понимал — угроз Лестрейд не выполнит. Наоборот, инспектор сам подошёл сказать врачам, чтобы лечили раба, как свободного гражданина, раз уж тот пострадал, спасая общество от опасного маньяка. Он всегда относился к рабу-детективу слишком снисходительно. По-дружески, как неожиданно понял сегодня Шерлок.
Его привели в порядок довольно быстро, и Лестрейд опросил своевольного помощника прямо в машине скорой. Потом побежал в здание, из которого был произведён выстрел.
Вернулся практически без результатов:
— Ничего не нашли: стреляли из лекционного зала, где целыми днями топчутся табуны студентов. У убитого могли быть враги, так что, боюсь, стрелка мы не найдем. Мы ничего о нём не знаем…
— Ха.
Лестрейд встрепенулся.
— Ты можешь что-то о нём сказать? Давай, я готов тебя выслушать.
Шерлок поправил на плечах оранжевое одеяло, которое каким-то непостижимым для него образом должно было помогать свободным людям снимать стресс, и заговорил, вновь наслаждаясь связностью своей речи:
— Он стрелял из пистолета с почти максимального расстояния, при этом продемонстрировал потрясающую меткость. Значит, у него не дрожали руки, он привычен к тому, чтобы отнимать жизни — это военный, причём принимавший участие в боевых действиях. Он выстрелил в момент, когда решил, что мне грозит опасность, значит, у него строгие моральные устои. Итак, мы имеем портрет бывшего военного со стальными нервами и сильными этическими принципами, не правда ли, я сузил диапазон поисков?
Лестрейд посмотрел на стоящего за оградой Джона Уотсона, который где-то позабыл свою трость, и сказал:
— Ты знаешь, мне кажется, не слишком-то красиво с твоей стороны намекать на своего хозяина, особенно если он действительно спас тебе жизнь.
Шерлок неподдельно удивился.
— Ты подумал о Джоне? С его тремором рук и алкоголизмом он, по-твоему, похож на описанный мной образ?
— Про тремор я не знал, это, конечно, снимает с него подозрения. А в остальном — я бы не удивился. И алкоголизма у него нет, я очень внимательно читал его досье, знаешь ли. Зато у него пьющая сестра, ты случайно не перепутал, к кому относятся улики, как тогда, в случае с Джейсоном?
— Действительно, перепутал, — кивнул Шерлок, почти не слыша своих слов. Джон не алкоголик? И психосоматическая хромота прошла, стоило Уотсону решить, что Шерлок попал в беду…
Страница 14 из 15
