Фандом: Шерлок BBC. Доля раба в принципе незавидна, но родится рабом гению, с его свободным от условностей умом еще хуже, чем прочим. Нечего и рассчитывать занять достойное тебя место в жизни, нечего и рассчитывать, что тебя заметят и оценят, нечего и рассчитывать на чью-либо помощь и поддержку. Такова жизнь раба, и он не может рассчитывать на другую. Или может? Что ждет Шерлока после того, как он оказался в доме своего нового хозяина?
Добавить в моё избранное
50 мин, 56 сек 13973
Впрочем, ничего иного Шерлок и не ожидал. И на том спасибо, что хозяин не отправил сразу в спальню, меньше всего Шерлоку хотелось бы, чтобы его ставили на место, просто нагнув и объяснив: его дело маленькое — ублажать господина.
Выйдя, он принялся разглядывать комнату: вчера было несколько не до того. Сейчас Шерлок будто беззаботно озирался — ведь он не на месте преступления, где можно честно осмотреть всё, даже опускаясь на колени и при необходимости изучая мелочи в лупу. Комната была не лишена своеобразного очарования: два окна, разномастная мебель, одна стена крашеная, остальные оклеены обоями двух видов, камин, над ним — пустая рама. Обстановка словно вызывающе заявляла: тут не заботятся об эстетике, но любят удобство. Слегка запылившееся кресло напротив телевизора здорово продавлено, до Джона в квартире жили любители посмотреть телевизор. Кресло угнездилось тут давно — утоптало ковёр уже неизгладимыми ямками, и красноречивые потертости от ног перед ним за пару дней или месяц возникнуть не могли. Джон просто ещё не прожил на новом месте так долго. Он, скорее всего, предпочитает проводить вечера за столом с ноутбуком — рядом стоит лампа, наклонённая, чтобы свет не бил в экран, аккуратно разложены всякие полезные мелочи: блокнот, пачка стикеров, ручка, подставка для чашки, стопка журналов и медкарта Джона. Ковёр примят — основательно, но не как возле кресла. Шерлок на секунду сунул нос в документы и убедился в правильности своих выводов: в Афганистане Уотсон получил ранение в плечо, послужившее причиной демобилизации, после чего последовали посттравматическое расстройство, психосоматическая хромота и перемежающийся тремор рук.
Библиотека была скучная и маленькая: чуть-чуть беллетристики, медицинские справочники, разговорники — само собой, пушту и дари, пушту более потрёпан. Руки сами потянулись взять книгу, поискать в ней закладки или пометки, но тут Шерлок услышал, как Джон вышел из ванной, и на всякий случай отскочил от полки.
Появившийся на пороге Джон — уже причёсанный, в том же халате, что и вчера — замер, беспомощно глядя на Шерлока, будто не знал, с чего начать.
Ох уж эти серьёзные разговоры.
— Шерлок, я… Может, присядешь?
Попытка уравнять разницу в росте, вполне очевидно. Шерлок послушался, сейчас не было смысла дразнить хозяина.
— Ты знаешь, я купил тебя спонтанно.
Раб кивнул. Мотивы такого поступка были вполне очевидны. Немного сочувствия — официально выставленный на продажу перед калечащим наказанием раб, в ожидании хирургического вмешательства заключённый в колодки, действительно жалок. Современные колодки уже не деревянные, как были изначально, они сделаны из легкого сплава и, разумеется, не цельнолитые, зачем такие расходы? Шерлоку достались покрытые белой эмалью, другие размеры были гнусно-голубого и отталкивающе-зелёного цветов. Все поцарапанные — видно, что неоднократно использованные, с вмятинами от яростных попыток разбить их о стену или решетку. Свои он не забудет долго, возможно, никогда. На ночь допускалась вольность: скованными оставались только руки и шея, днём второй парой приковывались и ноги. Насколько Шерлок понимал, в придании провинившемуся самого несчастного вида была вполне конкретная цель: обществу гораздо полезнее продать неугодную собственность в частное пользование, а там пусть новоявленный рабовладелец, поддавшийся эмоциям, сам справляется со строптивцем.
Помимо жалости, Джоном отчасти двигал кураж — перед посещением Бартса они с Майком Стэмфордом выпили; скорее всего, именно под влиянием алкоголя Майк повёл Джона показать раба, на котором вскорости предстояло отрабатывать практические навыки его ученику. Третьей составляющей можно назвать похоть — не зря Джон почти сразу после прихода домой, опрокинув ещё полстакана неразбавленного виски, потащил Шерлока в постель.
Желания совпали с возможностями: Джон имел право выкупить одного общественного раба практически за бесценок, воспользовавшись ветеранскими привилегиями. Так он и поступил. Результат: сегодня Джон стоит пред проблемой нового человека в доме, с которым надо как-то уживаться.
— Я хотел сказать насчет вчерашнего: я не всегда так пренебрежительно отношусь к желаниям партнёра, — было видно, что хозяину мучительно неловко касаться этой темы, но он считает себя обязанным объясниться. Лучше бы не считал.
Шерлок кивнул. Он вполне может поверить, что Джон не интересуется, хочет ли партнер секса, только выпив. Правда, рабов и не обязательно спрашивать, однако хозяин, по всей видимости, действительно считал взаимность важной — когда был трезв. Но, исходя из того, что Джон купил его, будучи в подпитии, и улик на мобильном (вчера Шерлок, подбирая в такси оброненный Джоном телефон, успел быстро осмотреть его и заметить типичные для алкоголиков царапины у гнезда зарядки), происшествия наподобие вчерашнего будут не так уж редки. Хотя, в принципе, ничего страшного и не случилось, Шерлоку даже понравилось.
Выйдя, он принялся разглядывать комнату: вчера было несколько не до того. Сейчас Шерлок будто беззаботно озирался — ведь он не на месте преступления, где можно честно осмотреть всё, даже опускаясь на колени и при необходимости изучая мелочи в лупу. Комната была не лишена своеобразного очарования: два окна, разномастная мебель, одна стена крашеная, остальные оклеены обоями двух видов, камин, над ним — пустая рама. Обстановка словно вызывающе заявляла: тут не заботятся об эстетике, но любят удобство. Слегка запылившееся кресло напротив телевизора здорово продавлено, до Джона в квартире жили любители посмотреть телевизор. Кресло угнездилось тут давно — утоптало ковёр уже неизгладимыми ямками, и красноречивые потертости от ног перед ним за пару дней или месяц возникнуть не могли. Джон просто ещё не прожил на новом месте так долго. Он, скорее всего, предпочитает проводить вечера за столом с ноутбуком — рядом стоит лампа, наклонённая, чтобы свет не бил в экран, аккуратно разложены всякие полезные мелочи: блокнот, пачка стикеров, ручка, подставка для чашки, стопка журналов и медкарта Джона. Ковёр примят — основательно, но не как возле кресла. Шерлок на секунду сунул нос в документы и убедился в правильности своих выводов: в Афганистане Уотсон получил ранение в плечо, послужившее причиной демобилизации, после чего последовали посттравматическое расстройство, психосоматическая хромота и перемежающийся тремор рук.
Библиотека была скучная и маленькая: чуть-чуть беллетристики, медицинские справочники, разговорники — само собой, пушту и дари, пушту более потрёпан. Руки сами потянулись взять книгу, поискать в ней закладки или пометки, но тут Шерлок услышал, как Джон вышел из ванной, и на всякий случай отскочил от полки.
Появившийся на пороге Джон — уже причёсанный, в том же халате, что и вчера — замер, беспомощно глядя на Шерлока, будто не знал, с чего начать.
Ох уж эти серьёзные разговоры.
— Шерлок, я… Может, присядешь?
Попытка уравнять разницу в росте, вполне очевидно. Шерлок послушался, сейчас не было смысла дразнить хозяина.
— Ты знаешь, я купил тебя спонтанно.
Раб кивнул. Мотивы такого поступка были вполне очевидны. Немного сочувствия — официально выставленный на продажу перед калечащим наказанием раб, в ожидании хирургического вмешательства заключённый в колодки, действительно жалок. Современные колодки уже не деревянные, как были изначально, они сделаны из легкого сплава и, разумеется, не цельнолитые, зачем такие расходы? Шерлоку достались покрытые белой эмалью, другие размеры были гнусно-голубого и отталкивающе-зелёного цветов. Все поцарапанные — видно, что неоднократно использованные, с вмятинами от яростных попыток разбить их о стену или решетку. Свои он не забудет долго, возможно, никогда. На ночь допускалась вольность: скованными оставались только руки и шея, днём второй парой приковывались и ноги. Насколько Шерлок понимал, в придании провинившемуся самого несчастного вида была вполне конкретная цель: обществу гораздо полезнее продать неугодную собственность в частное пользование, а там пусть новоявленный рабовладелец, поддавшийся эмоциям, сам справляется со строптивцем.
Помимо жалости, Джоном отчасти двигал кураж — перед посещением Бартса они с Майком Стэмфордом выпили; скорее всего, именно под влиянием алкоголя Майк повёл Джона показать раба, на котором вскорости предстояло отрабатывать практические навыки его ученику. Третьей составляющей можно назвать похоть — не зря Джон почти сразу после прихода домой, опрокинув ещё полстакана неразбавленного виски, потащил Шерлока в постель.
Желания совпали с возможностями: Джон имел право выкупить одного общественного раба практически за бесценок, воспользовавшись ветеранскими привилегиями. Так он и поступил. Результат: сегодня Джон стоит пред проблемой нового человека в доме, с которым надо как-то уживаться.
— Я хотел сказать насчет вчерашнего: я не всегда так пренебрежительно отношусь к желаниям партнёра, — было видно, что хозяину мучительно неловко касаться этой темы, но он считает себя обязанным объясниться. Лучше бы не считал.
Шерлок кивнул. Он вполне может поверить, что Джон не интересуется, хочет ли партнер секса, только выпив. Правда, рабов и не обязательно спрашивать, однако хозяин, по всей видимости, действительно считал взаимность важной — когда был трезв. Но, исходя из того, что Джон купил его, будучи в подпитии, и улик на мобильном (вчера Шерлок, подбирая в такси оброненный Джоном телефон, успел быстро осмотреть его и заметить типичные для алкоголиков царапины у гнезда зарядки), происшествия наподобие вчерашнего будут не так уж редки. Хотя, в принципе, ничего страшного и не случилось, Шерлоку даже понравилось.
Страница 2 из 15
