Чтобы помнили

— Покажи, — попросил он. — Покажи свои шрамы.

— С ума сошёл? Не буду я ничего тебе показывать. — Я попыталась отстраниться, но Драко не пустил.

Сжал здоровой рукой моё плечо, цепляясь так крепко, словно я была кем-то большим, нежели случайным попутчиком.

— Всё же боишься?

— Да нет же! Что за глупости, пусти!

Я толкнула его, но он не разжал руку. Более того, скользнул второй мне под футболку, оглаживая поясницу, легко щекоча пальцами рёбра и поднимаясь выше, к лопатке, словно точно знал, где меня поцарапал оборотень. Мои шрамы были такими же безобразными, как и его. И стыдилась я их ничуть не меньше. Вся разница была в том, что для меня шрамы были увечьем, а для него — шансом начать жизнь с нуля.

Он в один миг лишился всего, но всё же продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Отчаянно верил, что ещё не всё потеряно.

— Пусти! — воскликнула я, упираясь рукой ему в грудь.

Не то чтобы его близость пугала меня, отнюдь. Просто это было неправильно. Ненормально. Мы слишком долго были чужими, слишком сильно упивались неприязнью друг к другу, чтобы так просто начать всё заново.

Если это смущало и озадачивало меня, то Малфою было плевать. Он легко коснулся губами моих губ в невольной ласке, а затем рассмеялся.

— Какая же ты глупая, Грейнджер. До сих цепляешься за прошлое и никак не хочешь понять, что сейчас ты для всех изгой.

— Неправда!

— Да ну?

— У меня есть Гарри, и Рон, и родители. Я не одна. Слышишь?

Сильно толкнув, я опрокинула Малфоя на кровать. Мне хотелось поколотить его, стереть противную насмешливую ухмылку с бледного лица, причинить боль, но я понимала, что ничего из этого ему не сделаю. Всё, что я могла — комкать в руках его рубашку, чтобы хоть как-то унять вспышку злости.

В последние дни они участились, пугая меня так же сильно, как и кошмары по ночам. Словно поняв то, что я не смогла сказать, Малфой привлёк меня к себе, крепко сжимая в объятиях. Я уткнулась лицом в его рубашку, вдыхая запах мази, пота, болезни, и — Мерлин его дери! — понимала, что он прав.

Кто бы что ни говорил, но оборотни всегда были изгоями в магическом мире. Если я стану одной из них, то разом лишусь и прошлого, и будущего. Малфой был прав, и за это я ненавидела его сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

Я проснулась утром в одиночестве. После нашей странной ссоры я отключилась в кровати Малфоя. Он не стал меня прогонять, не стал и будить. Смирился, словно я была неизбежным злом.

Подушка пахла жимолостью и была примята. Драко ушёл совсем недавно. Встав, я потянулась, ощущая в теле лёгкость и приятную негу: впервые за последние недели выспалась. Кошмары не мучили меня, и это было странно.

День прошёл как по расписанию, но ни за завтраком, ни за обедом, ни во время прогулки Малфой ни словом, ни жестом не показал, что между нами что-то изменилось. В конце дня мне начало казаться, что всё было сном.

Вечером, когда я поднималась по лестнице в свою комнату, Драко перехватил меня и настойчиво потянул в сторону своей комнаты со словами:

— Не глупи. Вдвоём проще бороться с кошмарами.

И я пошла за ним. Снова, как и накануне, смазывала шрамы лекарством, вслушивалась в тишину, вдыхала кисловатый запах лихорадки и пряталась в чужих объятиях от кошмаров.

Несмотря на то, что он менялся, необратимо превращаясь в чудовище, во мне не было страха. Я упрямо продолжала верить, что мы оба сможем исцелиться.

— Смотри, что я нашёл. — Малфой протянул пожелтевшую от времени кость. — Как думаешь, чья она? Зверя или птицы?

Сглотнув, я осторожно провела пальцем по ребристому краю и сказала:

— Человека.

— Шутишь?

— Отнюдь. Это человеческая кость, Малфой. Лучевая. Мерлин знает, откуда она здесь взялась, — сдавленно пробормотала я.

Он нахмурился, пристальнее рассматривая находку. С каждым днём ему становилось всё хуже, но Драко продолжал упрямо пить зелье и выходить на прогулки, словно верил, что такой незамысловатый ритуал спасёт его от ликантропии.

— Драко! Гермиона! — Миссис О'Нил, словно заботливая тётушка, трепетно относилась к распорядку дня и следила, чтобы мы не пропускали приём лекарств.

Порой мне казалось, что она — наш друг, порой — что страж, наблюдающий за опасными тварями, а порой — что одна из нас. Это было необъяснимо, дико, но если другие волшебники тревожили и заставляли постоянно быть готовыми к удару, то она воспринималась так же естественно, как гроза ранней весной.

— Пошли, — сказал Малфой, забирая у меня кость и пряча её в карман мантии.

Ужин прошёл в молчании. Миссис О'Нил взяла у нас образцы крови, а я от скуки напросилась к ней в помощницы. Она недолго раздумывала, лишь сказала:

— Будь осторожней на лестнице. Её давно надо починить, да руки всё не доходят.