Чтобы помнили

Мы спускались вместе в подвал, где находилась алхимическая лаборатория. Лестница действительно была ужасно неудобной, словно специально сделанной так, чтобы по ней нельзя было быстро ни спуститься, ни подняться. Вход в лабораторию преграждала массивная дубовая дверь, окованная металлом. Такую не то что взломать, открыть трудно.

Миссис О'Нил взмахнула волшебной палочкой, приводя запирающий механизм в движение. Миг — и дверь с тихим скрипом отворилась, впуская нас в лабораторию.

Воздух в ней, несмотря на освежающие заклинания, был спёртым и неприятно пах реактивами. В дальнем конце висела клетка и пара ржавых кандалов.

— Зачем они вам? — спросила я, подойдя ближе и с интересом потрогав замок.

— Память о муже. Он был талантливым зельеваром и часто проводил испытания на живых существах. Я в сравнении с ним новичок-любитель.

— А где сейчас мистер О'Нил?

— Умер, — ответила она, а затем вдруг предложила: — Называй меня Кэтрин, хорошо? Я не намного тебя старше, и, по правде говоря, миссис О'Нил — ужасно раздражает.

Я кивнула. Весь вечер мы провозились с образцами крови, изучая их и записывая результаты в журнал. Мой образец был почти идеален. Всё же царапины — не укус. Концентрация инфекции оказалась недостаточной для полного оборота, но риск превратиться в оборотня оставался. С образцом Драко дела обстояли в разы хуже. Несмотря на зелья и чары, его кровь оставалась заражённой.

— Кэтрин, у Малфоя есть надежда остаться человеком?

— Он останется человеком. Правда, придётся жить уединённо и пару дней в месяц пить ликантропное зелье. Не так уж и страшно, если задуматься.

— С ваших слов ликантропия — это благо, — сказала я, расставляя по местам колбы.

— А разве нет? Ему не придётся притворяться человеком, находясь в волчьей шкуре. Меньше лжи — меньше разочарований.

— Он останется один.

— Разве? — Кэтрин усмехнулась, наблюдая за тем, как я смущённо отвернулась и покраснела.

Хотя между мной и Малфоем не было ничего предосудительного, но хрупкое доверие, установившееся в последние дни, было бесценным. И слишком личным. Где-то глубоко в душе я хотела верить, что мы сможем стать друзьями.

Драко ждал меня, сидя на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. Окинув усталым взглядом, молча взял за руку — он слишком устал от сжигающего изнутри жара, напряжения и вынужденного одиночества. Как ни крути, друг для друга мы сейчас были самыми верными союзниками и напарниками по несчастью.

Засыпая в его объятиях, я ощущала себя умиротворенной и, как ни странно, счастливой тем украденным робким счастьем, которое могут понять только неизлечимо больные люди.

До полнолуния оставалось пять дней.

Мы продолжили исследовать полуостров. В винограде нашли ещё одну кость — ключицу. Малфой долго вертел её, как будто искал подсказку, чтобы понять, кому она могла принадлежать.

— Нужно спуститься к морю, — сказал он, уменьшая и пряча находку в карман.

— Думаешь, мы найдём там ещё кости?

На что Драко пожал плечами и ответил:

— Не найдём, так хоть развеемся.

Я кивнула и пошла с ним. Ожидание полнолуния утомляло, как и неопределенность. Человек — странное существо, продолжающее надеяться даже тогда, когда не остаётся ни малейшего шанса на спасение.

Ботинки вязли в мокром песке, и я то и дело спотыкалась. Малфой сначала искоса посматривал в мою сторону, но потом ему это надоело. Он взял меня за руку и сказал:

— Разувайся.

— Холодно, — пожаловалась я, но всё же стащила обувь и оставила её лежать на пляже.

Правда, пляжем серую полосу песка можно было назвать с натяжкой. Волнами на берег вынесло куски плавника и прочий мусор, поэтому идти нужно было осторожно, чтобы не пораниться. Малфой потащил меня в воду.

— Стой! Стой же! — воскликнула я, ощутив, как холод омыл мне ноги.

Драко, не слушая возражений, подхватил меня на руки и занёс в воду. Я честно упиралась, отбивалась и визжала, а он смеялся, словно безумец.

Бледное лицо раскраснелось, глаза заблестели и лучились от удовольствия. Он не давал мне выйти из воды, затаскивая обратно, и брызгался, словно ребёнок, отчего мы оба промокли насквозь.

— С ума сошёл? — спросила я, немного отдышавшись и откинув с лица мокрые волосы.

— А то! — сказал он, отсмеявшись, а потом привлёк к себе и жадно поцеловал.

Тогда я ещё не понимала, что Малфой предпочёл жить днём сегодняшним и не задумываться о будущем. О будущем думать было больно.

Возвращаясь в пансион, мы весело болтали о пустяках. Драко рассказывал мне о своей первой метле и обещал научить летать. Всё повторял, что главное перебороть страх перед высотой, а дальше всё пойдёт как по маслу. Я хотела возразить, что дело не в страхе, а в навыках, но не успела.